Иосиф Виссарионович работал над какими-то бумагами и сидел во главе длинного стола, протянувшегося через весь кабинет. Увидев конструктора, он встал, пошел навстречу, поздоровался и пригласил присесть, жестом указав на какое место. Сам вернулся к своему столу. Воцарилась затянувшаяся пауза, будто Сталин собирался с мыслями, прежде чем сказать что-то очень важное.
И тут, от волнения, Климов, как он сам потом расскажет жене, допустил бестактность:
– Иосиф Виссарионович, позвольте пересесть поближе, боюсь, что отсюда я плохо услышу вас.
Не дожидаясь разрешения хозяина кабинета, подошел и обосновался прямо на первом стуле по правому ряду от него. Дальнейшее Владимир Яковлевич рассказывал жене так:
– Сталин как-то весь сжался, стал совсем маленьким. Я смотрю на него в ожидании начала разговора, а он, явно почувствовав себя крайне неуютно, отвел взгляд и уставился прямо на дырочку в моем пиджаке. Вблизи он оказался очень неинтересным, на смуглом лице отчетливо вырисовались обильные следы перенесенной когда-то оспы. И тут меня как кипятком обдали – я понял, какую совершил бестактность. Наверное, он предпочитает вести диалог на расстоянии, а я, как последний чудак, к тому же эта моя дырочка на пиджаке…
Задав несколько совершенно рядовых вопросов – о заводе, о новом моторе, Сталин быстро и с видимым удовольствием попрощался со мной и проводил до дверей. Какова была истинная цель вызова – я так и не понял. Но думаю, что больше личного приглашения от Сталина мне не получить…
И Климов не ошибся. Высоко ценя его мнение по вопросам авиационных моторов, впоследствии Сталин часто беседовал с Владимиром Яковлевичем, но только по телефону. Виделись же они исключительно на общих совещаниях и торжественных приемах…
Москва, Кремль, октябрь, 1940 год. Владимиру Яковлевичу Климову постановлением Президиума Верховного Совета присуждается звание Героя Социалистического Труда за № 9 с вручением золотой медали «Серп и Молот» и ордена Ленина, второго за недолгий рыбинский период.
Награды первым Героям Социалистического Труда вручал Михаил Иванович Калинин. На фотографии, помещенной в газетах, – авиаконструкторы Н. Н. Поликарпов, А. С. Яковлев, конструктор стрелкового оружия Ф. В. Токарев, конструктор авиавооружения Б. Г. Шпитальный, конструкторы артиллерийских орудий В. Г. Крупчатников и И. И. Иванов, конструкторы авиационных моторов В. Я. Климов и А. А. Микулин.
…Накануне ночью в квартире Климовых раздался настойчивый телефонный звонок. Многократная трель разбудила жену и дочь.
– Володя, это тебя, Москва.
Климов быстро перехватил трубку. Жена с дочерью сели рядком на топчане и с тревогой прислушивались к разговору, но ничего, кроме – «да, да, спасибо», не разобрали и ждали, когда отец закончит беседу. А Владимир Яковлевич, положив трубку, растерянно произнес: «Звонили из наркомата. Я стал Героем Социалистического Труда». Ирина с восторгом бросилась обнимать отца. А жена, всегда более сдержанная, крепко поцеловала его, сказав только:
– Боюсь, за вас за всех боюсь, и за тебя, и за Алешу. Сегодня так, а завтра?..
Тридцатый год и арест отца Вера Александровна никогда не забывала. А Алеша только недавно снова вернулся к учебе. Его, как и всех однокурсников, призывали на освобождение Западной Белоруссии. И младшим лейтенантом он прошел в пехоте до границы с Польшей. В Рыбинске родные получали короткие письма, непременно надписанные: «Бжесть над Бучем» (Брест).
На следующий год Климов получил Сталинскую премию.
Москва, 14 марта 1941 года. Постановлением СНК СССР за № 536 Климову В. Я. присуждается Сталинская (Государственная) премия 1-й степени.
Премиальная сумма была непомерно большой, Вера с дочерью строили разные планы по ее сокращению, но… Успели потратить только малую толику на организацию праздничного банкета. Из Москвы, куда они специально выехали за почти забытыми деликатесами, в больших корзинах были привезены лучшие мясные и рыбные закуски от Елисеева, вина и фрукты. Праздничный стол в их квартире вместил только человек сорок, а на заводе Климова чествовали всем коллективом.
Вскоре всю свою первую денежную премию, как и последующие, Климов переведет в фонд обороны. Поддержание ВВС, других родов войск станет единственной заботой миллионов советских людей…
Весной 41-го директору Рыбинского завода Лаврентьеву позвонили из наркомата: «К вам выезжает немецкая делегация авиаспециалистов, 10 человек. Трое членов делегации раньше бывали и даже работали на заводе, когда мы осваивали лицензионный мотор М-17. К волжскому заводу проявлен особый интерес. Подготовьтесь». Почему на закрытое предприятие стратегического значения допущены представители страны, развязавшей войну в Европе, и зачем раскрывать оборонные достижения, когда даже простой народ все чаще поговаривает о неминуемой войне с Германией? Недоумение высказывали многие, но только не руководители завода. Они прекрасно знали – почему к немцам проявлено такое «доверие».
