Его имя вошло в легенду еще при жизни. Он вписал одну из самых славных страниц в историю Руси. За свое долгое княжение Владимир Мономах совершил 80 боевых походов, под его началом русское войско в 1111 году наголову разгромило хищных половцев, на целое поколение обезопасив свои рубежи от степных набегов. Железной рукой он пресек княжеские междоусобицы, объединив Русскую землю и подарив ей покой и процветание – именно при Владимире Всеволодовиче Киевская Русь достигла вершины своего могущества, став первым государством Европы. Сам византийский император присвоил ему титул царя (кесаря) со всеми регалиями и просил мира и дружбы. А знаменитое «Поучение Владимира Мономаха» по праву считается одним из главных шедевров древнерусской литературы…Читайте новый роман от автора бестселлеров «Князь Рюрик» и «Князь Игорь» – захватывающую историю жизни, борьбы за власть, походов, побед и свершений Владимира Мономаха, дань светлой памяти одного из величайших русских князей.
Весной 1074 года из Берестья возвращался к отцу в Киев Владимир Мономах. Шел ему 21-й год, но позади было столько битв и военных походов, что иному человеку хватило бы на целую жизнь. В 13 лет был он посажен князем в Ростове, затем правил в Смоленске и Владимире-Волынском, усмирял своевольных удельных князей, отражал половецкие набеги, громил польские войска. И вот теперь его вызвал к себе отец. По какой причине, он не знал, но рад был хоть на время отвлечься от повседневных забот и пожить в стольном городе.
После долгих дорог, грязи, пыли, жары, скачек до одури и ночевок на соломе или подстилке с седлом под головой Киев с его добротными домами, теремами, церквами и храмом Святой Софии показался Владимиру сказочным городом. И народ здесь был особенным, по улицам люди ходили не спеша, солидно, без суеты и опаски, не как в тех городах, где пришлось ему жить; там бесконечные стычки то между князьями, то с иноземным войском, то с прорвавшимися в глубь страны кочевниками, и жители были неспокойными, издерганными, пугливыми…
Отец встретил его в своем тереме, приказал затопить баньку. С дороги трудно придумать лучшее удовольствие! Приятно посидеть, расслабиться в ожидании предстоящего мытья в пахнущем сыростью и березовыми вениками предбаннике.
Вошел русоволосый, кудрявый парень, весело проговорил:
– А что, князь, попаримся?
– Попаримся, братец! – в тон ему ответил Мономах.
– Добрыней меня звать. Венички я в мяте замочил, для каменки воду тоже с мятой приготовил. Расстарался для тебя, князь!
– Спасибо, Добрыня, за усердие!
– Спасибо потом будешь говорить, когда из баньки выйдешь.
Они вошли вовнутрь. Прямо перед ними располагалась печь с набросанными наверху каменьями; справа стояли две бочки, одна с водой холодной, другая – с горячей, на них висели медные ковши; на полу стояли две лоханки, деревянное ведро; слева слабо светилось окошечко, вдоль стены тянулась широкая полка, на нее Владимир улегся, всем телом ощущая сухой, горячий воздух.
Добрыня зачерпнул ковш воды и кинул на каменку, вода взорвалась хлопком, жаркий и легкий воздух волной обдал Владимира с головы до ног.
– Ах, как хорошо натопили! – проговорил он, берясь за веник. – Тебя, князь, березовым или липовым веничком? Некоторые предпочитают липовый, он помягче.
– Нет уж, давай березовым, да всю дорожную грязь из меня выпарь!
Добрыня сначала прошелся над спиной Владимира, слегка потряхивая веничком, затем стал хлестать все сильнее и сильнее.
– Ах, как на пользу идет, князь! – говорил при этом он. – Кожа у тебя из пунцовой становится малиновой. Ну-ка поддам-ка я еще парку!
Новая волна жгучего воздуха охватила все тело Владимира, он блаженно крякнул, подбодрил слугу:
– Шпарь, Добрыня, что есть силы!
– Изо всей силы нельзя, князь, толку от этого мало. Но посильнее смогу, это уж точно!
Он хлестал Мономаха, заставляя его переворачиваться с живота на спину и снова на живот. Князь спрыгивал, окунал голову в бочку с холодной водой и снова взбирался на полку, постанывая от удовольствия.
Наконец сказал:
– Хватит! Вдоволь ты меня напарил!
– Верно, князь! Кожа стала красной, как у рака!
Ночь проспал Мономах, будто один миг пролетел. Проснулся свежим, как сейчас народился. В трапезной ждал его отец, спросил с ласковой усмешкой:
– Мягка родительская постель?
– Мягче всякого пуха!
Сидели они за столом, очень похожие друг на друга: оба широкоплечие, кряжистые, с большими лобастыми головами, тяжелыми подбородками и глубоко посаженными голубыми глазами; у обоих волосы рыжеватые, кудрявые.
– Молодец, сын, далеко ты загнал моего братца Изяслава, в самые германские земли, – удовлетворенно говорил Всеволод. – Коварен и изворотлив Изяслав. Не может без злых проделок и пакостей. За спиной нас, братьев, умудрился каверзы строить. Можно ли простить ему такое коварство?
Став великим князем, Изяслав задумал установить неограниченную власть, подмять под себя остальных князей, для чего затеял тайные переговоры с постоянно бунтовавшим половецким князем и польским королем, втихомолку творя козни против своих братьев. Было ясно, что назревала на Руси смута, и медлить было нельзя.
– Не удивляйся, сын, что вместе с братом Святославом изгнали мы его из Киева, – говорил Всеволод приглушенно; видно было, что тяжело давался ему этот разговор. – Дело государственное, послаблений не терпит. Помягчай сердцем, потом таких бед наведешь на Русь, что годами не расхлебаешь и не раз кровью умоешься.
Изгнанный год назад из Киева, бежал Изяслав в Чехию и Германию, но не оставил мысли вернуть великокняжеский престол, собирал наемников, копил силы, плел сети заговоров.
