Он благополучно добрался до своего стольного города и весь ушел в хозяйство. Всю весну князь пробыл в походе и теперь ежедневно объезжал своп сельские владения. Он соскучился по запаху вспаханной земли, по звонкой зелени первых робких всходов, по липкой юной листве. Копь носил его из села в село, от одного княжеского двора до другого; тиуны с поклоном встречали хозяина, докладывали о полевых работах, о том, как работают на земле смерды, закупы, рядовичи, как исправляет свое дело челядь. Князь слушал тиунов, проверял их слова, смотрел, считал, промерял. Одновременно он судил людей, разбирал споры и тяжбы, накладывал наказания. И все это доставляло ему большое удовлетворение. Позднее он напишет в своем «Поучении», как любил он этот повседневный хозяйский труд.
По вечерам он шел в прежнюю палату отца, склонялся над его книгами. Раньше он бывал здесь наездами, а когда оставался на более долгие сроки, то либо сидел в осаде от половцев, либо сам гонялся за ними от городка " к городку.
Теперь Владимир не торопясь перелистывал тяжелые желтые страницы огромной книги, что лежала па столе в палате Всеволода. «Девгекево деяние». Раньше он видел ее лишь издали, а вот теперь в эти дни жизни в Пе-реяславле впервые прикоснулся к ней. Он читал строку за строкой и безмерно удивлялся: сколь много общего было у этого греческого отрока Девгения - воииа-акрита, богатыря, охранявшего византийские границы, и у него, русского князя, сидящего здесь, па дальнем русском рубеже. Только ведь Девгений был истинный богатырь, не то что он, смертный, - на двенадцатом году тот мечом играл, а на тринадцатом году ~ копьем; в четырнадцать же всех зверей одолел - и медведя, и лося, и льва.
Мономах читал, вспоминал русские сказания про Илью Муромца и других богатырей и удивлялся тому, как похожи витязи у разных народов, как близки они по духу своему и силе богатырской, которую употребляют для человеческой пользы…
Чтение отвлекало от повседневной суеты, заставляло задумываться над былым, настоящим и будущим, помогало взглянуть па мир широким взглядом. Он закрывал книгу, вповь медленно возвращался к своим прежним мыслям.
Но особенно любил Мономах читать недавно привезенную ему из Киева только что переведенную с греческого и записанную по-славянски «Александрию» - жизнеописание в ста трех главах великого воина и владыки Александра Македонского, сыпа царя Филиппа. Целый древний неведомый мир вдруг возникал перед ним - Македония и Фессалия, Вавилон и Египет, Сирия и Парсия, и в этом мире жили, воевали, мирились люди больших страстей - Филипп и его жена Олимпиада, сам Александр и: персидский царь Дарий. Читая «Александрию», он каждый раз удивлялся смелости Александра Македонского, пришедшего под видом посла к своему злейшему ирагу Дарию и возлежавшего рядом с ним на пиру. И сердце Владимира сжималось от какого-то смутного горького чувства, когда строки книги поведывали о заговоре против Александра Антипатра и о смерти македонского царя.
Это было так давно, а страсти людские были сегодняшними. Так же люди завидовали друг другу и ненавидели один другого, боялись и порицали героя и с такой же звериной злобой брали друг друга за горло, едва заходила-речь о власти, этой страшной притягательной силе, неотвратимо убивающей людей из поколения в поколение. Разве не так же вот сгорел Святослав, сгиб от рук убийцы Ярополк Изясдавич, и что еще ждет и его самого, и
его сыновей в этой ужасной борьбе, в этом нескончаемом стремительном беге.
Спокойствие длилось недолго. Вскоре стало известно, что смоляне не приняли Олега и он ушел в Рязань, откуда теперь грозил Мурому и другим городам, тянущим к Мономаховым владениям. И тут же, нарушив мир, к Киеву вышел половецкий хан Бопяк. Половцы повоевали села и городки около Киева и овладели селом Берестовом, где издавна был загородный двор великих князей киевских. Двор они ограбили и сожгли и в тот же день ушли к своим вежам. Одновременно к Переяславлю вышел хан Куря и ограбил и пожег села вокруг города.
Наконец к Переяславлю вышел тесть Святополка Ту-горкан. То ли снова призывал половцев Олег против своих двоюродных братьев, то ли узнали половцы о котбре между русскими князьями, то ли мстили за недавний вы-ход Святополка и Мономаха к Тугоркаиовым станам, только Переяславль снова уже в который раз за последние годы был в осаде.
Теперь тревога снова шла по русским землям. Смерды бежали в города, а города наглухо закрывались, запасали еству и питье, приготавливались к новым сидениям,
