Владимир Путин. 20 лет у власти полностью

В Путине даже на инстинктивном уровне все это присутствует. И в этом смысле он то, что нужно России. Под любым гимном и флагом. Но с этой единственно соответствующей реалиям жизни идеологией.

Вот и всё. Такова история, а иной нам никто не даст. И дело самой России — остаться в истории в третьем тысячелетии или, оплакивая собственную греховность, исчезнуть, освободив место для не менее грешных, но более жизнестойких.

Р. S. Тому, кто увидит в написанном проповедь имморализма, скажу, что тогда самым гуманным государством мира до сих пор и с начала истории человечества был Советский Союз.

Независимая газета, 31.12.2000

Сколько мне помнится, вопрос, которым начинается эта статья, — «Что будет дальше?» — задал мне тогда один из российских олигархов, с которым я тогда дружил и часто общался, — Пётр Авен.

Не только он задавал такой вопрос себе и другим. Так или иначе это делала вся Россия, а уж её правящий класс — в особенности.

Год власти Путина расшевелил страну и взбудоражил её. Но не так, как это было в случае с первым годом власти Горбачёва, каждый новый шаг которого, с одной стороны, вроде бы вселял оптимизм, но тут же и настораживал (а впоследствии и пугал) прямо противоположным, как правило, результатом. Путинские действия были куда менее демократичными, чем горбачёвская перестройка, об ужасе которой все хорошо помнили, но зато более прагматичными и результативными. И, что особенно привлекало, явно расходившимися с произволом, хаосом и беспределом ельцинского правления.

Это-то и пугало правящий класс, который отводил преемнику Ельцина совсем другую роль. Совсем другую. Не рушить ельцинскую конструкцию, а застабилизировать и усовершенствовать её. Застабилизировать в том числе и в персональном наборе тех, кто отныне (от Ельцина) и навеки будет править Россией и владеть её богатствами.

Итак, насколько я помню, именно после того, как вопрос «Что будет дальше?» задал мне один из тех, кому ельцинский режим дал всё, я и написал «Большую статью о Путине и о России».

Что будет дальше? Этот вопрос все чаще и чаще задают друг другу разные люди в Москве — по крайней мере, в кругу тех, с кем я общаюсь.

Раз есть вопрос, должны быть и ответы. Но прежде чем отвечать на этот вопрос, важно отметить, что вопрос возникает тогда, когда исчезает ясность. В данном случае — ясность с тем, чего хочет и куда движется Владимир Путин.

Кажется, Кремль тоже осознает проблемы, создаваемые этой неясностью. Свидетельство тому — активность, проявленная в последние дни Кремлем в «деле Бородина» и «деле НТВ». Но и понимание, и активность сами по себе ясности не создают. Лучшее доказательство — случай с НТВ. Например, после встречи с Путиным, состоявшейся 29 января, ряд участников этой встречи со стороны НТВ утверждают, что президент то ли не против продажи части акций (какой, кстати, — 5 процентов или 50? Это не только разные цифры, но и разное качество) господину Тернеру, то ли прямо за это.

Между тем из письма Путина Тернеру явствует только следующее: ВВП утверждает, что он за свободу СМИ и приветствует иностранные инвестиции в России. Даже косвенно это не свидетельствует о готовности Путина хотя бы для отвода глаз, ради красного словца согласиться с тем, чтобы хоть в какой-то значимой степени одна из крупнейших российских телекомпаний оказалась под контролем американского телемагната и владельца CNN, в критические моменты всегда играющей на стороне Белого дома, отнюдь не московского.

Никогда не поверю, что Путин даст негласное добро на такую сделку. Либо просто с 29 января президента в России подменили.