Владимир Путин. Who is Mister P? полностью

Формально «за скобками» остаются и США, которые готовятся принять на баланс украинскую газотранспортную систему и запустить под своим контролем приватизационные процессы, чтобы максимально дешево скупить украинские активы. В этом проявляется еще одна модель ведения «гибридной» (информационной) войны – дистанционное воздействие на ситуацию при внешней «непричастности» стран-интересантов. Это позволяет манипулировать участниками конфликтов, в полной мере перекладывая на них всю ответственность.

Сегодня, анализируя особенности информационной войны, в которой принимают участие США, ЕС и Россия – через Украину, можно сказать, что в ней наступил перелом.

Волны санкций в отношении России, инициированные США и поддержанные ЕС, вводились с предварительным информационным поводом, который воздействовал на эмоции, но был бездоказательным. Сначала это оказалось мифическое нежелание со стороны России допустить Украину к ассоциации с ЕС (на самом деле – с НАТО), затем – загадочные обстоятельства катастрофы Боинга-777, а позже в качестве причины введения санкций называли якобы «российское вторжение на Украину».

Во всех случаях США и Украина использовали голливудские приемы, апеллируя скорее к эмоциям аудитории, а не к разумным доводам. В результате Штаты создали виртуальную картину событий столь масштабную, что поддерживать ее в «рабочем состоянии» стало просто невозможно. Отметим, что в ходе выстраивания обеих моделей были использованы, образно говоря, дешевые декорации, которые начали осыпаться сразу после их возведения. Именно поэтому США так форсировано пытались навязать ЕС и другим странам «санкционную травлю» России.

Но в перспективе США, скорее всего, добьются прямо противоположного ожидаемому эффекта: партнером России может стать любая страна, не одобряющая деятельность Штатов, когда-то пострадавшая от их воздействия или опасающаяся этого воздействия в будущем. Это могут быть страны в Латинской Америке, Северной Африке, Азии и даже в Европе.

Таким партнером для России уже становится Китай (напомним, один из основных кредиторов США и его несостоявшийся партнер по G2). Да и Еврокомиссия отказывается от более радикальных мер воздействия на Россию (в частности, от идеи отключить Россию от системы SWIFT). Более того, есть страны, формально присоединившиеся к санкциям, но на самом деле, расширяющие свое сотрудничество с Россией по другим направлениям (Япония, например).

Однако, на наш взгляд, основная ошибка была сделана ЕС, когда прозвучал тезис о том, что Россия больше для него не партнер. Данное обстоятельство вызвало весьма сильное отрицание на уровне и гражданского общества, и делового сообщества³². Тем самым Брюссель поставил себя на одну «шахматную доску» с США и будет вынужден играть в отрыве от площадок, на которых расположены фигуры национальных экономик, составляющих экономическое наполнение ЕС. Вполне вероятно, что для завершения картины нового мирового финансово-экономического порядка придется переформатировать и сам ЕС.

В этой связи евразийский проект, который сегодня реализуется Россией, вполне может стать частью более масштабного объединения.

В. Путин на саммите Россия – Европейский союз, Брюссель, 28 января 2014 года

Перманентные кадровые перестановки в исполнительной вертикали и в аппарате президента РФ несколько деактуализировали вероятную отставку правительства Медведева.

Последний, кстати, делает все, чтобы удержаться на своем посту: члены кабинета министров бодро (но формально) отчитывались об исполнении майских указов, а сам премьер поручил министру финансов подготовить проект сокращения аппарата на 10 %. В прошлый раз такая же инициатива Медведева (тогда пытались сократить на 20 %, и исполнять должен был Минфин Кудрин) вылилась чуть ли не в увеличение штатного расписания ровно на тот же процент.

В общем, в исполнительной вертикали традиционно царит нервная напряженная обстановка, связанная с перспективами, с одной стороны, отставки кабинета в целом, а с другой – сокращения численности персонала.

Путин, например, сменил главу Управления делами президента РФ. Место «старожила» Владимира Кожина занял Александр Колпаков, который ранее возглавлял управление «В» президентской Службы безопасности³³.