Характер архитектуры своих произведений Суслов оценивал как «русский и отечественный», усматривая в этом «возможно большее выражение принципиальных сторон русского зодчества и возможно меньшее точное повторение древних архитектурных форм…; согласование внешних и внутренних сторон… как в общей художественной группировке, так и в конструктивных частях;… полное устранение фальшивых частей сооружения и непроизводительных пространств» [16]. Эти принципы Суслов пытался последовательно реализовать в своих проектах и постройках, уделяя большое внимание функциональной стороне сооружений и особенно - их конструктивной разработке. Архитектурные элементы, включаемые им в композицию, как правило, имеют конструктивный смысл. Примером может служить церковь в с. Воскресенском-Чертове близ Переславля-Залесского; она имеет кубический объем, окруженный одноэтажной галереей и увенчанный восьмигранным кирпичным шатром с главкою. Углы здания, заполненные помещениями лестниц, ризницы и пр., образовали пилоны, способствующие устойчивости шатра, и увенчаны главками. В современной Суслову архитектурной практике широко применялись деревянные чердачные конструкции в каменных зданиях, но здесь архитектор постарался их исключить, как нетипичные для древнего храмового зодчества; церковь имеет посводное покрытие, и ее внешний облик полностью соответствует структуре внутреннего пространства.
Некоторые проекты Суслова представляют собой мастерские стилизации на темы народного зодчества.
Деревянная церковь в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии (ныне Днепропетровская обл.), которую Суслов проектирует в комплексе с колокольней, домом священника и оградой (явная реминисценция его северных впечатлений), свидетельствует о том, что Суслов стремится к сложной композиции объемов своих произведений, к причудливому силуэту; здесь он верен традициям деревянного зодчества и любимой им каменной архитектуры XVI - XVII веков.
Церковь в Воскресенском-Чертове перекликается своими формами с архитектурными памятниками владимирского края XVII века; в проекте маленькой бесстолпной церкви с восьмигранной башенкой и звонницей над западной стеной угадываются характерные приемы нарышкинского барокко.
Как видно, Суслов-архитектор не всегда верен собственному принципу: «возможно меньшее повторение древних архитектурных форм»; однако в ряде случаев он не копирует образцы, а скорее занимается изобретением новой формы традиционных элементов, никогда не выходя, впрочем, за пределы их конструктивного значения. В этих поисках Суслов был близок к методам модерна; церковь, построенная им в деревне Федино близ города Бронницы под Москвой, - любопытный пример архитектуры этого направления.
Таким образом, в творческой практике Суслова отразились сложные и противоречивые искания, свойственные русской архитектуре рубежа XIX - XX веков.
Мастерство Суслова формировалось в период эклектических стилизаций; в лучших своих работах он, тем не менее, приближается к новейшему рационалистическому направлению современной ему архитектуры. Об этом свидетельствует тектоническая ясность его проектов и построек, особенно заметная в тех случаях, когда автора не связывала воля заказчика; примером тому может служить собственная дача Суслова под Петербургом - одна из интереснейших построек архитектора.
ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ
В 1902 году Суслов был избран профессором архитектурных классов Академии художеств, началась его педагогическая деятельность, отмеченная присущим ученому энтузиазмом и заинтересованностью.
В основе педагогического метода Суслова лежало стремление дать студентам целостное представление об архитектуре - об ее истории, связи с другими видами искусств, стилевых закономерностях, о рациональных принципах, на которых она должна строиться. Именно с этой целью он, придя в Академию, предпринял реорганизацию орнаментального класса, представлявшего собой коллекции слепков с архитектурных деталей и орнаментов, которые студенты копировали, не вникая в их композиционные и стилевые особенности. Владимир Васильевич предложил пополнить коллекцию с тем, чтобы она давала последовательную картину истории архитектуры. Дополнить ее должны были фотографии памятников, детали которых представлены в отливках. Не встретив поддержки у академического начальства, ученый сам взялся за эту работу; преобразованный им класс пользовался большой популярностью у студентов, особенно понятной, если вспомнить, что лекции по истории архитектуры не сопровождались тогда демонстрацией таблиц или диапозитивов.
