«Владивосток-3000» — фантастическая, но тесно связанная с реальными событиями киноповесть о существовании параллельного мира-пространства — города Владивосток-3000, в котором черты настоящего Владивостока слились с чертами его альтернативных, но нереализованных воплощений — от английского Порт-Мэя до китайского Хайшеньвэя. Владивосток-3000 — романтическая мечта о Тихоокеанской республике, где власть принадлежит морским офицерам. Мечта об идеальном городе-порте — свободном, экологически чистом, независимом, где никто не обращает внимание, с какой стороны у машины руль, а добыча даров моря из отрасли экономики превратилась во всеобъемлющую полумистическую республиканскую марикультуру.Киноповесть рассказывает о том, как попасть в эту Тихоокеанскую республику, можно ли попросить в ней политического убежища, как связаны между собой два мира — реально существующий Владивосток, воспетый Ильей Лагутенко в песне «Владивосток-2000», и удивительный Владивосток-3000, существующий на страницах одноименного произведения.
Группа Мумий Тролль благодарит за помощь в создании книги командование и военнослужащих Черноморского, Тихоокеанского, Балтийского флотов ВМФ России и Дальневосточный Федеральный Университет.
Резкие, беспокоящие звуки. Они похожи одновременно на громкое возмущенное мяуканье и скрип несмазанных качелей, но не являются ни тем ни другим.
В поле нашего зрения появляются большие морские птицы, и мы понимаем, откуда берутся непонятные звуки: это кричат чайки. Они отчего-то нервничают, кружатся над одной точкой и голосят, опасаясь спуститься ниже.
В этой точке — человек. Он взволнован не меньше чаек. Он озирается по сторонам, глаза блестят. Он явно не знает, как попал в эту точку и вообще что это за точка. Перед ним — море, за спиной — буроватая скала, внизу совсем голая, сверху покрытая зеленью. Чайки наконец теряют интерес к внезапно появившемуся непонятно откуда растрепанному человеку. Он осматривается по сторонам и начинает карабкаться вверх. Больше ему двигаться некуда.
Это — Пришелец.
Человек молод, карабкаться у него получается неплохо. Вот он оказывается наверху и осматривает окрестности. Видны другие берега — возможно, каких-то островов, а может быть, это просто противоположный берег морского залива. Далеко на рейде дремлет исполинский, сурового свинцового цвета корабль. Возможно, это целый авианесущий крейсер. Ближе, тоже на рейде, видны суденышки поменьше, явно мирного — рыбацкого и торгового назначения.
Бухта, на берегу которой оказался молодой человек, называется красивым гомеровским именем Патрокл, но знает ли об этом сам молодой человек — нам неведомо. Он идет по тропинке, удаляясь от берега, и подходит к какой-то металлической конструкции — очевидно, навигационному знаку, установленному на самой высокой точке берега. Несколько секунд молодой человек смотрит на эту надпись. На знаке крупно — непонятное сочетание букв и цифр, ниже написано:
В стороне возникает, становясь все громче, звук автомобильного двигателя.
— Ты откуда, друг? — спрашивает другой, не знакомый нам человек, выходя из автомобиля. Человек тоже молод, но все-таки смотрится чуть постарше Пришельца. Может быть, такое впечатление создается из-за его официального вида. На вышедшем из автомобиля человеке — выглаженная черная форма морского офицера с погонами капитан-лейтенанта, тогда как Пришелец одет неформально — что-то вроде дежурных джинсов и майки. Капитан-лейтенант, или просто Каплей, имеет классическое военно-морское лицо, каким мы представляем себе образцового военмора или выпускника профильного вуза — взгляд со стальной искрой, строгая прическа, начисто выскобленные скулы и подбородок, небольшие аккуратные, можно даже сказать — щегольские усы темно-пшеничного оттенка… Впрочем, форма его чем-то отличается от той обычной, к которой мы привыкли. В ней присутствует некий неуловимый элемент, снижающий градус официозности и некоторого бюрократизма, присущий всякой форме. Может быть, это особый блеск ткани, может быть — незаметное отличие в каких-то тонкостях покроя… Двое молодых людей чем-то определенно похожи друг на друга, но сейчас это не очевидно. То ли из-за различия в одежде, то ли потому, что Пришелец слегка небрит и небрежно причесан. И еще потому, что Пришелец заметно нервничает, тогда как Каплей спокоен и даже суров. Хотя переодень его в одежду Пришельца — и он, возможно, превратится в обычного городского парня с тихоокеанского побережья евразийского континента самого начала третьего тысячелетия.
— Ты не местный?
— Местный… — отвечает Пришелец.
— Что-то не похож ты на местного, — с сомнением говорит Каплей. — Документы есть?
У Пришельца нет документов — он мотает головой.
— Поехали, — спокойно говорит Каплей. — Давай-давай, поехали.
— Слышь, уважаемый, а что я сделал такого? Ты сам кто такой? — Пришелец вспыльчив и своеволен.
— Давай не барагозь. Я — патрульный. — Каплей, по-прежнему спокойный, достает какой-то документ и показывает его Пришельцу. — А вот как ты здесь оказался — сам объяснишь. В другом месте.
— Где оказался? Где?
— На объекте, — невозмутимо отвечает офицер.
На боку у Каплея — предмет, в котором наверняка прячется нечто употребляемое для убийства. Возможно, именно вид этого грозного предмета убеждает Пришельца, хотя Каплей, несмотря на строгий тон, не проявляет агрессии. Или же дело еще в том, что Пришельцу самому непонятно, как он здесь оказался и, главное, где именно. Он надеется разобраться в этом с помощью Каплея — больше все равно рядом никого нет.
