– У нашего Бенкендорфа свои открытия, не меньшие, чем у английского изобретателя Армстронга. Ты знаешь, что такое летучий полк филеров? Когда тебя сдают с рук на руки, под непрерывным наблюдением, а ты этого не замечаешь.
Миновали улицу с палисадниками.
– В споре партий одни преувеличивают нищету, другие уверяют, что у крестьянина есть навыки и сбит достаток и он готов к современному развитию, если дать землю. А как это сделать? Местный священник написал книгу о здоровье населения на новгородских землях. Он обследовал все семьи и приходит к выводу, что детская смертность велика и здоровье ослабевает. А ведь это потомки наших древних республиканцев.
– Я всегда смотрю на речке, какие парни и ребята.
– Годятся тебе в матросы?
– Конечно.
– В тебя въелась военщина. Ты всех бы одел в форму и заставил бегать по мачтам или лопатить уголь кочегарами.
– Матери приводят детей на купание. В большинстве ребятишки ладные. Я умею узнавать. Служба приучила. Есть тут и калеки. Нищих я в этих деревнях не видал, а подальше, за Куриловкой, есть плохие дома, чувствуется бедность. В службу нищие есть у всех церквей… Есть инвалиды из солдат.
Сейчас летом, в хорошую погоду, когда стояли сухие дни и оправдывались хорошие виды на урожай, Алексею, как полагал отец, все тут нравилось, и он придумывает буколические идиллии.
– Чем любоваться! – сказал отец. – Одними снопами? А школ нет. Больниц нет. Ты бывал в странах, где крепостное право отменено в четырнадцатом веке, и там не все грамотны. Все не сразу делается. Герцен признает, что война показала сильный зародыш.
Алексей сказал, что все крестьяне на заре уже на полях, как и японцы. Китайцев теперь, уже во всем мире, начинают признавать непревзойденными земледельцами. Но у них земля другая. А тут супесь у новогородцев. Многие ходят на заработки в Петербург.
– И мне кажется, что есть излишние надежды на общину после освобождения.
– Наш крестьянин умеет трудиться с сохой. Но живет он так, словно мир не пришел в движение и нет развития Америки, завоеваний в Индии, в Африке, войн в Китае, больших современных флотов, морской пехоты, опиумных кварталов, гигантской торговли, оживляющей и приободряющей человечество, и не существует международных банков.
– И ямыньских когтей[9], во всех странах мира, – молвил Алексей.
– Готовы ли будут люди, живущие в этих избах с палисадниками, к новой и умелой эксплуатации, сумеют ли противостоять, как рабочие на фабриках в Европе. Я много думал о том, что услышал от тебя. Из первых рук, от очевидца, родного сына. Кстати, ты не падай духом. Дело, которое начинает Муравьев, стоит усердия и стараний. Если мы будем зевать и довольствоваться тем, что у нас есть, и хвастаться подвигами, то Сибирь у нас отберут.
– Может быть.
– А ты не думаешь, – продолжал отец, – что вот в этих деревнях такими же шеренгами слягут, как в Гонконге, умирающие мужики, отравленные в угоду спекулянтам? Ты не подумал там, в Кантоне, в опиокурильнях, что твой народ может точно так же иссохнуть? Что его можно выморить и тогда взять все.
– Отвечу тебе по-японски, – весело молвил Алексей, – в России нет опиума.
– И на костях этих мертвых возникнут гигантские города, о чем у нас уже мечтают, хотя и не знают о Гонконге.
– Но ведь у нас нет торговли опиумом, папа, да и вряд ли когда-нибудь у русских явится к нему тяга.
– Число пьющих все возрастает. Почти в каждом большом селе стараются открыть кабак. Откупщики и арендаторы доказывают, как это выгодно отечеству. Водка будет давать доход, не сравнимый ни с чем, и этим может со временем воспользоваться государство. Все ждут освобождения крестьян. Этого же ждут и спекулянты. Говоря языком политиков, эксплуататоры действуют все более беззастенчиво. Если так пойдет дальше, то через сто лет народ выморят, и тут, брат ты мой, у нас с китайцами опасность едина. Так же, как опиокурилыцики в притонах Кантона и Гонконга, слягут целыми селами и пригородами потомки наших республиканцев.
– Но это только одна сторона Гонконга! Гонконг великий центр торговли, промышленности. Его польза для Китая еще будет очевидна всему миру.
– Кстати, и чиновничество у нас похоже на китайское. Согласятся на все, лишь бы удержать выгоду. Явится буржуазная потребность роскоши, войн, приобретений, и станут выколачивать средства для содержания войск, флота. Деньги будут! Но это значит лишить армию солдата, фабрику – мастера, поля – земледельца. Эксплуатация на фабрике гнетет, а яд дает утешение. Россия попадет в руки буржуа. Государь сетует, что у него нет людей. Значит, нужен новый Петр? Либеральный государь невольно согласует реформы с интересами и выгодами общества…
А на лугу две лошади, положив с нежностью головы друг другу на шеи, стоят как замершие, может быть, в ночь.
