– Видишь ли, верный друг, – продолжал шпион, не дожидаясь, пока секретарь прокашляет что-нибудь путное, – я тоже стар, и получается, что тоже глуп. Вякнул одно слово одной особе. Только одной и только одно... И оказалось, что это на одно слово и на одну особу больше, чем требовалось. Послушай как следует, Ори. Ты их слышишь?
Ори Ройвен, широко раскрыв удивленные глаза, отрицательно помотал головой. Дийкстра минуту молчал.
– Не слышишь, значит. А я слышу. Во всех коридорах. Крысы бегают по третогорскому граду, Ори. Идут сюда. Приближаются на мягких крысиных лапках.
***
Они возникли из тени, из тьмы. Черные, в масках, проворные как крысы. Стражники и охранники из вестибюля свалились, не застонав, под быстрыми ударами стилетов с узкими гранеными клинками. Кровь текла по полам третогорского замка, разливалась по паркету, пачкала его, впитывалась в дорогие венгербергские ковры.
Они шли по всем коридорам, оставляя за собой трупы.
– Он там, – указав на дверь, сказал один. Черный шарф, закрывающий лицо до глаз, приглушал толос. – Туда он вошел! Через канцелярию, в которой работает Ройвен, вечно кашляющий хрыч.
– Оттуда нет выхода. – Глаза другого, командира, горели в прорезях черной бархатной маски. – Из комнаты за канцелярией другого выхода нет! Там нет даже окон.
– Остальные коридоры под охраной. Все двери и окна. Он от нас не уйдет. Он в ловушке.
– Вперед!
Двери поддались под ударами ног. Сверкнули стилеты.
– Смерть! Смерть кровавому палачу!
– Кхе-кхе? – Ори Ройвен поднял над бумагами голову с близорукими слезящимися глазами. – Слушаю вас. Чем могу, кхе-кхе, быть полезен?
Убийцы с ходу разбили дверь в личные апартаменты Дийкстры, пробежали по комнатам, словно крысы обнюхивая закоулки. Со стен полетели гобелены, картины и панно, кинжалы рассекали шторы и обивку.
– Его нет! – крикнул один, влетая в канцелярию. – Нет его!
– Где? – крикнул вожак, наклоняясь над Ори и сверля его взглядом сквозь прорези в черной маске. – Где этот кровавый пес?
– Нету его, – спокойно ответил Ори Ройвен. – Сами же видите.
– Где он? Говори! Где Дийкстра?!
– Разве, – кашлянул Ори, – сторож я, кхе-кхе, брату своему?
– Подохнешь, старик!
– Я человек старый, больной и страшно уставший. Кхе-кхе. Я не боюсь ни вас, ни ваших ножей.
Убийцы выбежали из комнаты. Исчезли так же быстро, как и появились.
Ори Ройвена не убили. Они были заказными убийцами. А в полученных ими приказах об Ори Ройвене не было ни слова.
Орибастус Джианфранко Паоло Ройвен, магистр права, провел шесть лет в различных тюрьмах, его непрерывно допрашивали сменяющиеся следователи, выпытывали о самых различных, зачастую вроде бы бессмысленных вещах и делах.
Через шесть лет освободили. К тому времени он уже был совершенной развалиной. Цинга лишила его зубов, анемия – волос, глаукома – зрения, астма – дыхания. Пальцы обеих рук ему сломали на допросах.
На воле он прожил неполный год. Умер в храмовом приюте. В нужде. Забытый всеми.
Рукопись книги "Люди – тени, или История секретных королевских служб" пропала без следа.
***
Небо на востоке посветлело, над взгорьями разлился белый ореол, предвестник зари.
У костра уже долгое время стояла тишина. Пилигрим, эльф и следопыт молча глядели на умирающий огонь.
Тишина стояла и на Эльскердеге. Воющий упырь замолк, наскучившись напрасным воем. Воющему упырю пришлось наконец понять, что трое сидящих у костра мужчин за последнее время видели слишком много ужасов, чтобы обращать внимание на вой какого-то там упыря.
– Если нам предстоит странствовать вместе, – неожиданно сказал Бореас Мун, глядя в рубиновые уголья костра, – то надо кончать с недоверием. Давайте оставим позади все, что было. Мир изменился. Впереди новая жизнь. Что-то кончилось, что-то начинается. Впереди...
Он осекся. Кашлянул. Он не привык к таким речам, боялся показаться смешным. Но его случайные спутники не смеялись. О, Бореас чувствовал прямо-таки исходящую от них доброжелательность.
– Впереди перевал Эльскердег, – закончил он уже более уверенно, – а за перевалом – Зеррикания и Хакланд. Перед нами дальний и опасный путь. Если мы пойдем вместе... Отбросим недоверие. Я – Бореас Мун.
Пилигрим в шляпе с широкими полями встал, выпрямился во весь свой гигантский рост, пожал протянутую ему руку. Эльф встал тоже. Его чудовищно изувеченное лицо странно искривилось.
Пожав руку следопыту, пилигрим и эльф протянули друг другу правые руки.
– Мир изменился, – сказал пилигрим. – Что-то кончилось... Я – Сиги Ройвен.
– Что-то начинается. – Покрытое шрамами лицо эльфа искривило что-то, что по всем признакам было улыбкой. – Я – Вольф Исенгрим.
Их рукопожатия были краткими, крепкими, можно сказать, даже взволнованными. Какое-то мгновение это походило более на рукопожатие перед боем, нежели на жест согласия. Но всего лишь мгновение.
Догорающее полено в костре выстрелило искрами, скрепляя событие радостным фейерверком.
– Сожри меня черти, – Бореас Мун широко улыбнулся, – если это не начало настоящей дружбы.
