Рива взглянула вниз и увидела несколько сотен солдат, бегущих мимо башен, с лестницами в руках. Добежав до конца дамбы, они разделились на две группы. Сотни были сражены стрелами, но остальные упорно продолжали приближаться к стенам. Достигнув цели, они подняли лестницы и полезли вверх, не обращая внимания на убитых товарищей. «Варитаи, – вспомнила Рива слова Велисс. – Солдаты-рабы, лишённые собственной воли».
Слабый свист заставил Риву пригнуться – над самой её головой пролетела стрела. Соседу повезло меньше, другая стрела вонзилась ему в щеку, он покачнулся и рухнул со стены. Рива рискнула выглянуть. В конце дамбы стояла плотная группа бойцов, вооружённых мощными луками. Они с нечеловеческой скоростью и точностью стреляли по осаждённым. Подобно солдатам на лестницах, эти не выказывали ни малейшего страха.
Собрав несколько дюжин лучников, лорд Антеш приказал им приготовиться, скрывшись за стеной, чтобы потом встать и разом выпустить стрелы по воларцам. И вот рой железных жал понёсся на врагов. После нескольких таких залпов воларские лучники уже лежали на земле. Варитаи, штурмовавшие стены, тоже были рассеяны. Никто из них так и не смог взобраться выше, чем до половины лестницы. Их расстреляли, затем оттолкнули лестницы от стены, и те рухнули на кучу трупов.
Оставшиеся четыре башни то и дело увязали в нагромождениях трупов, попытались обогнуть горящие останки первых двух, но вынуждены были остановиться.
– Цельтесь тщательнее, братцы! – прокричал лорд Антеш лучникам. – Нечего зазря бить зажигательными!
Спустя короткое время все четыре монстра уже горели, а оставшиеся в живых солдаты бежали прочь. Защитники громко улюлюкали им вслед. Мужчины в восторге потрясали луками и, радостно крича, хлопали Риву по плечу.
– И ничего особенного, правда? – спросил её Аркен.
Лицо парнишки было перепачкано копотью, за спиной болтался опустевший колчан. Подойдя к зубцам стены, Рива посмотрела вниз, на тела, покрывавшие узкую дамбу вокруг города. Там были не только мёртвые, но и раненые. Они пытались ползти к своим, их стоны заглушала суматошная радость защитников. «Рабы. Выброшены на ветер, как медяки в запальчивом споре». Она перевела взгляд на бесчисленные костры воларского лагеря. Где-то там находился тот, кто руководил этим бессмысленным спектаклем. Сейчас он наверняка тоже смотрел на остатки произошедшей бойни и строил планы на завтра. Рука покалывала в том месте, где Велисс коснулась её губами. Рива только сейчас заметила это странное покалывание.
– Я иду во дворец, – сказала она Аркену. – Позови меня, когда начнётся следующий штурм.
Она застала дядю Сентеса в дурном расположении духа, хотя в голову ей закралось подозрение, что это скорее связано с кривоносым священником, который в данный момент стоял перед владыкой, чем с её нарушенным обещанием.
– И что это должно означать? – сварливо произнёс лорд Мустор, потрясая листом пергамента перед носом священника. Велисс успокаивающе положила ему руку на плечо.
– Слова Святого Чтеца вполне однозначны, милорд, – ответил священник, бросив опасливый взгляд на подошедшую Риву. – Отец Мира одарил его способностью проникать в самую суть вещей, что и позволило Чтецу уразуметь причину нынешнего бедственного положения. Наши неисчислимые грехи навлекли на нас Отеческий гнев, и нечестивые бестии под стенами города есть кара Его.
– «Отец Мира всевидящ, всезнающ и всепрощающ, – процитировала на память Рива. – Единственное Его наказание есть отречение от Его любви».
Не глядя на Риву, священник продолжал, обращаясь к владыке фьефа:
– Милорд, нам всем надлежит покаяться перед Отцом в наших грехах и заслужить тем самым его прощение. – Он пристально посмотрел на Велисс. – Во всех наших грехах. Этот город построен в честь величайшего пророка Отца, однако мы впустили безбожников в его стены…
– Этот ваш Чтец, – оборвал священника лорд Мустор, с его нижней губы свесилась ниточка слюны, – он засел в своём соборе и строчит всякую чушь, не снисходя к мольбам о помощи от людей, которые защищают сейчас город от рабства и смерти!
Он поперхнулся, сморщившись от приступа боли. Рива погладила его по спине и мягко вынула пергамент из дрожащей руки.
– «Всех еретиков, находящихся в этом городе, надлежит предать Отеческому суду, – прочитала она, медленно подходя к священнику. – Святой Чтец самолично взвесит их признания в любви к Отцу. Любой, кто не сможет или не пожелает отречься от своих еретических воззрений, будет выслан за стены к своим безбожным собратьям».
Она смерила священника взглядом. Тот отвёл глаза и надменно вздёрнул свой перебитый нос.
– И это, по-вашему, должно нас спасти? – спросила она.
– Слова Чтеца предназначены были только для владыки фьефа…
Он дёрнулся, как от удара, когда Рива разорвала пергамент надвое и швырнула на пол.
– Пошёл вон, пёс, – сказала она. – И если ты ещё раз заявишься надоедать моему дяде болтовнёй этого старого дурака, ты на своей шкуре узнаешь, что сделают безбожники, стоящие у наших стен, с такими святыми ослами, как вы двое.
