– Ничуть, всего лишь правдива. Правда – это моё оружие. – Она помолчала и начала читать вслух: – «По глупости своей командир королевской гвардии сильно недооценил коварство противников. Он применил незатейливую стратегию в попытке вовлечь воларский центр в битву. Конница же его дерзнула ударить им во фланги. Не принял в расчёт он, что имеет дело с искуснейшим тактиком, генералом Рекларом Токревом, предвидевшим все неловкие манёвры врага…» – Она посмотрела на меня, приподняв бровь. – Да, ты действительно хорошо понимаешь аудиторию.
– Безмерно счастлив, что угодил вам, хозяйка.
– Угодил мне? Ну, это вряд ли. Зато наверняка угодил этому тупице, моему благородному супругу. Будь уверен, завтра же эти писульки будут отосланы в империю на самом быстром корабле с повелением сделать тысячу копий для немедленного распространения. – Она отшвырнула пергамент. – Скажи мне теперь, и я требую, чтобы ты отвечал честно: как получилось, что королевская гвардия потерпела поражение от его руки?
Я сглотнул подступивший к горлу комок. Женщина приказывает говорить правду, но после того, как эта самая правда окажется в супружеской постели, на что мне останется рассчитывать?
– Хозяйка, я, может быть, использовал излишне цветистые выражения…
– Говори правду, я требую! – Её тон вновь сделался резким и-повелительным: она владела рабами всю свою жизнь.
– Королевская гвардия пала, раздавленная превосходящим числом противника и предательством в своих рядах. Они бились отважно, но силы оказались неравны.
– Понимаю. Ты тоже сражался?
Я?! Когда исход сражения стал очевиден, я исхлестал своего коня до крови, надеясь спастись в тылу. Только вот никакого тыла я не нашёл. Повсюду были воларцы, они убивали всех подряд. Найдя подходящую груду тел, я спрятался под ними и выполз только в темноте, чтобы тут же быть схваченным охотниками за рабами. Они знали своё дело и хотели сразу определить истинную стоимость каждого пленника. Моя ценность стала им понятна после того, как с первым же ударом из меня выбили моё настоящее имя. Эта женщина купила меня на привале, выдернув из закованной в цепи шевелящейся толпы пленников. По-видимому, у воларцев был приказ оповещать её обо всех попавших в плен учёных. Судя по размерам кошелька, переданного надсмотрщику, я показался ей ценной добычей.
– Я не воин, хозяйка.
– Надеюсь. Я купила тебя отнюдь не ради твоей воинской доблести. – Она встала и несколько мгновений молча смотрела на меня. – Ты хорошо скрываешь свои чувства, но я вижу тебя насквозь, лорд Вернье. Ты нас ненавидишь. Ты подчинился после побоев, но ненависть все ещё там, внутри, словно сухой трут, только и ждущий искры.
Я не отрывал взгляд от пола, сосредоточившись на узорах деревянной обшивки. Но ладони у меня вспотели. Она властно приподняла моё лицо за подбородок. Я закрыл глаза и постарался сдержать стон ужаса, когда она поцеловала меня, едва коснувшись губами.
– Утром, – сказала она, – он пожелает, чтобы ты стал свидетелем последнего штурма города, они уже пробили крепостные стены. Твоя хроника должна вызывать ужас, понимаешь? Воларцы склонны приукрашивать рассказы о побоищах.
– Я вас понял, хозяйка.
– Отлично. – Она открыла дверь. – Немного удачи – и с сидением в этих болотах будет покончено. Я бы хотела, чтобы ты взглянул на мою библиотеку в Воларе. Там десять тысяч томов. Некоторые настолько древние, что никто уже не может их прочесть. Как тебе моё предложение?
– Замечательно, хозяйка.
Женщина усмехнулась и, не говоря больше ни слова, покинула каюту.
Некоторое время я стоял, таращась на закрытую дверь и позабыв про еду на столе, несмотря на урчание в пустом желудке. Мои ладони уже не потели. Да, сухой трут ждал искры.
Как она и сказала, утром генерал позвал меня на бак, чтобы я мог наблюдать за штурмом Алльтора, который уже два месяца был в осаде. Впечатляющее зрелище. Я видел башни-близнецы собора Отца Мира, возвышавшиеся над серой массой домишек на острове за крепостной стеной. Город соединялся с материком только дамбой. Из истории я знал, что этот город прежде ни разу не был взят неприятелями. Он так и не покорился Янусу во время Войны за объединение, не говоря уже о других претендентах на престол. Но эпоха трёхсотлетнего сопротивления всем захватчикам подходила к концу прямо на глазах: две мощные корабельные баллисты, расположенные в каких-то двухстах ярдах от берега, проделали в крепостной стене огромные прорехи. Они всё продолжали долбить, посылая в дыры тяжеленные камни, хотя, на мой неискушённый в военной науке взгляд, стены были уже и так пробиты насквозь.
– Не правда ли, они великолепны? Что скажешь, историк? – спросил меня генерал.
