Новым пространством оказался длинный коридор из древних руин и пещер (причём разных стилей, которые перетекали друг в друга. Например, эльфийский стиль, как у его знакомой арки, вплетался в кристаллические сталагмиты, а те, в свою очередь, с архитектурным стилем Столицы, сплетавшимся с обычными земляными сводами пещеры). В нём двигалась фигура, погребённая (это слово оправдано) в невероятно аляповатый доспех, состоящий из различных частей, сочетающихся так же, как окружение, и несущая на себе кучу (в этом случае это не фигура речи) разнообразного оружия. Время от времени на него гурьбой нападали уродливые чудовища, но атаки громоздкого существа быстро и щедро раздавали смерть врагам, и оно целенаправленно шагало вперёд. И существо, и монстры были заняты друг другом и игнорировали Мрачника, чему он был несказанно рад.
Явная зацикленность пространства и фигуры заставила Мрачника остановиться, сесть на пол и задуматься. Пока он размышлял, существо несколько раз прошло мимо него.
Мрачноглаз поднялся и пошёл в противоположную сторону от движения зацикленного существа.
Мрачноглазу был знаком этот дворец — ныне разрушенный дворец Столицы. Это увеличивало шансы на то, что он находится в разуме его Принцессы. Дворец оказался больше, чем он помнил, и намного темнее и холоднее. По его залам гулял ветер, колыхая красные полотна ткани, свисающие с потолка до пола. Казалось, на улице идёт тёмная гроза, но не было слышно ни звука.
Парень отправился во внутренний сад, но прямой путь ему преградил плотный туман. Он казался чем-то чужеродным, и Мрачноглаз не рискнул приближаться к нему. Благо, когда-то Принцесса провела для них с Занозой экскурсию по этому дворцу, и он знал обходной путь. Чем дольше Мрачноглаз шёл, тем более угнетающим казался дворец, особенно от осознания, что он находился внутри его подруги. Или и был его подругой. Это било куда сильнее, чем любой холод или ветер.
Мрачник оказался прав — Принцесса была в саду. Вернее, кто-то был в саду с её силуэтом, но её закрывала плотная чёрная тень, похожая на меч Доминики. Да и сам сад не был садом, а просто территорией с мёртвыми растениями.
— Принцесса? — осторожно спросил Мрачноглаз, шагнув в сад.
Тень Принцессы отвлеклась от созерцания мёртвых растений и настороженно повернула голову к источнику звука. По всему дворцу раздался голос Рексаны:
— Так дочь, любящая свою мать на 10, не поступает. Это больше похоже на 3. Не удивляйся, Дара, если и я буду к тебе относится на 3.
Тень вздрогнула и слегка уменьшилась.
— Принцесса, — Мрачноглаз сделал ещё один шаг к Принцессе.
Она не реагировала, только растения начали гнить.
— Принцесса! — Мрачноглаз решительно прошагал к Принцессе и дотронулся до неё.
И он понял. Её чувства стали его чувствами. Он понял, как одиноко расти в полупустом дворце. Он понял, как жить, когда твой отец пытается убить твою мать. Он понял, как иметь мать — главу культа Гордыни. Он понял, как можно циклами сдерживать любовь, и что его собственный внутренний контроль по сравнению с этим выглядит бледным и хилым. И что теперь сдерживания больше нет, и этот поток нельзя контролировать, как нельзя руками контролировать безумный водопад. И он понял, как радостно теперь иметь друзей и как радостно отправиться с ними в приключение. Он понял.
Перед ним стояла Принцесса, вернувшая свои цвета:
— Так ты её так любишь, да? — произнесла она, а затем обняла Мрачника.
Сгнившие растения начали наливаться жизнью и расти, к ним тоже вернулись цвета, на некоторых распустились цветы.
Им пришлось посетить ещё несколько разумов во время поиска остальных. В “Оружейной Пискли” Принцесса забрала Писклю, мирно спящего на оружейной стойке в окружении неживых мечей. Собственно, кроме оружейных стоек и мечей тут ничего не было, но выглядел мир обычным складом, что само по себе было необычно в окружении других миров. Когда девушка взяла его за рукоять, он недовольно звякнул, словно она пыталась разбудить того кто намеревался хорошенько поспать.
