Правда, ему все же пришлось принудительно жениться, по настоянию Великого Кагана, на дочери полавского короля. Но Севолод об этом не жалел. Всё вышло даже к лучшему. Во-первых – девица оказалась молода и хороша собой, а во-вторых – родство с одним из могущественных монархов Западных земель сулило немалые выгоды в будущем.
Так что зажил тургуровский князь с молодой женой вполне себе счастливо. Даже привязанность супруги к западному религиозному обряду не слишком его тяготила. К вопросам веры он относился довольно прохладно. Рождённый идолопоклонником, он лишь по воле отца принял новую веру, но в своих делах больше полагался на меч и смекалку, чем на духовное слово. Поэтому не стал противиться, когда набожная жена попросила его приютить в их доме своего духовника магистра Рейдеберна из полавского города Колобжега.
Изначально прав на каганский престол у тургуровского князя было не много – официальным наследником был объявлен старший сын Великого Каган – Вышеслав, а вторым в очереди – Изяслав. Но всё в одночасье внезапно изменилось. Сперва Вышеслав нежданно погиб в битве с северянами. А после на Роду и её второго сына Изяслава мнительный и вспыльчивый Великий Каган наложил великую опалу. Обвинив по ложному навету их в заговоре, он изгнал их и навсегда лишил наследства. Бедная Рода пала жертвой дворцовых интриг. И так вышло, что Севолод неожиданно для себя формально вдруг оказался самым старшим из всех оставшихся многочисленных наследников Великого Кагана. Оставалось лишь дождаться, когда Боги призовут к себе Велимира, чтобы получить власть.
Все эти годы он стоически терпел деспотизм нелюбимого приёмного отца, который с годами всё усиливался. Утешало его только одно – теперь у него появился шанс! Велимир старел, его некогда богатырское здоровье быстро ухудшалось и, судя по всему, ждать наследства оставалось уже не долго. Ну а когда, находясь в изгнании, заболел и умер Изяслав, то уже и де факто Севолод стал прямым наследником престола по старшинству. Правда, в народе ходили упорные слухи, что тут не обошлось без отравления, что Севолод таким способом расчищал себе путь к престолу. Но слухи эти так и остались слухами.
Тургуровский князь был разумен и терпеливо ждал своего часа. И каково же было его разочарование и негодование, когда он вдруг узнал, что Великий Каган, в обход древних законов и вековых традиций, объявил наследником одного из своих младших сыновей – любимца Бурислава, сына своей пятой по счёту жены – этой ролланской шлюхи! Для Севолода это стало настоящим ударом. Вся его предыдущая жизнь, вся его покорность и долготерпение враз стали бесполезными. Вместо вожделенной власти ему опять нужно было терпеть нового, молодого Кагана. И возможно теперь уже до конца своих дней, учитывая возраст соперника.
И Севолод не сдержался! Давние обиды и злость, копившиеся в его душе за многие годы, разом вышли наружу. Оставив детей в Тургуре, он с женой и Рейдеберном рванул в Святоград и впервые в жизни наговорил много резких слов повелителю Склавинии, заявив, что никогда не признает такого несправедливого и незаконного завещания и не подчинится этому решению.
Это было дерзко и неосмотрительно. Велимир, даже на смертном одре, такое не прощал. Тем более, что недоброжелатели Севолода уже давно нашёптывали на ухо мнительному Великому Кагану, о заговоре, который против него якобы плетёт тургуровский князь в своём уделе, подстрекаемый женой-полавкой и магистром западного культа. В гневе Велимир приказал кинуть своего приёмного сына в темницу. А с ним и его супругу вместе с её духовником, которых обвинил, возможно и не без основания, в шпионаже в пользу полавского короля. Дело было очень серьёзным. Над Севолодом, обвинённом в измене, нависла смертельная угроза.
Повезло ещё, что Велимир, полагая, что пленник уже никуда не денется, не торопился с расправой и решил сначала разобраться с другим отступником своей воли – Яромиром. Тот тоже выступил против завещания отца и неожиданно, в знак протеста, отказался платить ежегодную дань Святограду. Это был уже откровенный мятеж.
Каган собрал огромное войско. Все трепетали в ожидании кровавой развязки. Только неожиданное вторжение степняков, а затем и скорая кончина властелина Святограда спасла бунтовщиков от суровой участи. И вот всё враз переменилось. Судьба вознесла, наконец-то, Севолода на вершину власти, которой он так давно жаждал.
Всё для него получилось, как нельзя лучше. Тело Велимира ещё не успело остыть, как стольные бояре уже выпустили из поруба Севолода и после коротких переговоров с ним публично провозгласили его новым Каганом «отца вместо». В нём они, не без основания, видели более «разумного» государя, который, по вековым традициям, будет вершить свою волю не самовластно, а в «дружном совете» с верховными боярскими родами. Бояре, измученные многолетней тиранией и единовластием Велимира, торжествовали.
Севолоду же всё это было только на руку. Он легко давал любые клятвы и обещания, способные приблизить его к ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ.
