— Больной детёныш, — услышал я от взрослого драконида, и его голос мне показался каким-то… грустным? В любом случае, я подумал, что слышу огорчение в его шипении. Но а как мне объяснить тогда, что меня чисто физически вывернет наизнанку при попытке питаться этой кровавой кашей?
Или вы хотите сказать, что у меня нет выбора? И придётся давиться, плакать, но все равно есть условный кактус?
— Атакама быть слабой и мёртвой, если не питаться. Сородич помочь Атакама, не ослаблять, а Атакама помочь клан Рокхана, — продолжал драконид, и его речь заставила меня немного ненадолго отвлечься от мыслей, задумавшись. Он сказал — кланы, верно?
На ум пришли сразу ассоциации. Первобытно-общинный строй, кланы, старейшины, духи… Скорее всего, те, которые не знают усталости, по словам одного известного шамана. Я ещё не видел ничего, что указывало хотя бы на наличие в этом мире примитивных механизмов и технологий даже на уровне средневековья. Получается, я попал в какое-то племя местных папуасов. Пожалуй, для сущего убеждения мне осталось только увидеть какого-нибудь шамана с бубном и в набедренной повязке, который и общается с этими самыми духами.
Но чёрная морда, похоже, не собиралась оставлять меня в покое, и, видя мою заторможенность, продолжала тыкать в еду:
— Атакама питаться, — указал он на меня тыльной стороной когтя, а затем несильно подтолкнул к блюдцу. Мне пришлось чуть ли не кубарем покатиться к нему, ибо устоять на лапах от его толчков оказалось просто невозможно. Пока я решительно держался подальше от еды, чувствуя явное отвращение от этого, хотя уже начинал сомневаться в правильности своих действий. Как будто тут мне приготовят шведский стол, конечно!
Но вскоре взрослый драконид временно оставил свои попытки накормить меня в добровольно-принудительном порядке, и, склонившись ниже, он прошипел:
— Атакама и Хор’Горат должны услышать то, где они родиться.
Нетрудно догадаться, что он решил поведать нам какую-то информацию. Что ж, всяко лучше, чем лакать противную кровь. Ненадолго отвлёкшись от своих мрачных мыслей, я решил переключить всё внимание на рассказчика и послушать его.
Я медленно приближался к тарелке с кровавой кашей, пока черномордый пояснял на своём примитивном языке:
— Гор'Горат и Атакама есть новые появиться в мире Дар’Ша. Дар’Ша — есть мир Огненные Просторы. Новые есть — драк’кхан — тот, кому суждено править мир.
Я только сейчас обратил внимание на то, что тарелка выполнена крайне грубо — словно кто-то скомкал глину и с ловкостью копыт превратил её в подобие тарелки. Весело, да? У них даже глиноделие находится на примитивном уровне, и местные ящеры и гончарного круга не знают?
И что вообще значит — “суждено править мир”? Нам что — уже выдают миссии, как и принято попаданцам? Приходят, значит, всякие старики и начинают вещать своё “Тебе суждено хранить этот мир”, "Станешь ты великим воином и спасёшь племя от великого Ктулху". Это было избитое всеми клише, в которое уже просто не хочется верить! Одно дело — фанфики и различные истории, и совсем другое — реальная жизнь, которая отнюдь не чистый лист бумаги, на котором ты можешь сотворить то, что пожелает твоя фантазия. Откуда какому-то чёрному дракониду знать о том, что нам суждено, а что — нет?
Но отставив философию, я задумался над более прагматичными вещами: как я вообще умудряюсь понимать незнакомое до моего перерождения рычание? Как мозг воспроизводит информацию на знакомом мне русском языке, пусть и корявом? Что это вообще за шутки такие с восприятием?
Пока я размышлял, голод брал своё, и я, преодолевая уже подступающее чувство тошноты, решил попробовать, что за чудо-кашу нам с Хор’Горатом принесли. Умирать от голода в первый же день моей попаданческой жизни в мои планы категорически не входило. Я медленно опустил лапу, свесившись с края тарелки, и зачерпнул крохотной ладонью мутную, вязкую жидкость. И это станет моим первым завтраком в новой жизни… В ноздри ударил крепкий запах свежей крови, у меня в горле встал ком. С одной стороны — я ощущал, что мне хочется попробовать это, а запах, исходящей от вязкой жидкости, буквально опьянял мой рассудок…
Я поморщился. Это же ничуть не лучше слизи — вязкой, противной, её однозначно не хочется брать в рот! Память прошлой жизни говорила мне, что мне точно не понравятся подобные ощущения, а потому я замер, не зная, что же делать: пробовать или оставить?
Живот свело от голода ещё сильнее, а потому я мысленно выматерился и, закрыв глаза, дабы не видеть эту мерзкую жижу, опустил морду. Мой нос коснулся чего-то липкого, а меня всего затрясло от отвращения, но я решил приоткрыть пасть и попробовать хотя бы лизнуть кровавую кашу. И, признаться — лучше бы я это не делал. Как и ожидалось, она оказалась вязкой и крайне неприятной, будто я положил на язык холодец, который никогда не любил именно из-за схожести со слизью. А тут даже нечто более противное!
