— Смерть не хочет просто так взять нас, друг! — сказал Сандакан, обращаясь к Янесу. — Посланец Суйод-хана, милейший сэр Морленд, кажется, доставит нам возможность умереть, сражаясь.
С этими словами Сандакан, положив руку на эфес своего великолепного ятагана, тронулся навстречу Морленду, окруженному сопровождавшими его солдатами с английских судов.
— Привет вам! — сказал сэр Морленд. — Я хочу сказать только несколько слов. Выслушайте меня.
— Говорите, чего вы хотите от нас и во имя чего вы нарушаете наш предсмертный покой! — ответил Сандакан.
— Во имя жизни, может быть! — ответил сэр Морленд.
Потом он круто обернулся и схватил за руку Дарму, появившуюся на палубе рядом с Тремаль-Наиком. Сурама тем временем стрелой бросилась к Янесу и обвила его шею обеими руками, замерев на груди португальца.
Деряба Дарму за руку, Морленд обратился сначала к Тремаль-Наику.
— Я люблю эту девушку и знаю — она любит меня. Скажите же одно слово — и да будет мир между вами и сыном Суйод-хана.
— Каким образом? — спросили одновременно Тремаль-Наик и Сандакан.
— Отдайте ее в жены сыну Суйод-хана.
— Сыну Суйод-хана? — воскликнул Сандакан.
— Да, мне, потому что моим отцом был Суйод-хан, и он завещал мне отомстить вам, но я уже не чувствую ненависти, я люблю, и ради этой девушки я прошу вас о мире.
— Да будет мир! — ответил Сандакан, снимая руку с эфеса ятагана.
— Да будет мир! — откликнулись толпившиеся вокруг него последние «дети Мопрачема».
— Мои суда ждут вас! — обратился к ним Морленд. — Они только плавали под английским знаменем, но это мои корабли. Это уголок моей родины Индии, и индусы — братья малайцев. Вы ступите на палубу моих кораблей не как пленники, а как гости. Вы войдете как бы в мое жилище.
Грозные крейсеры сэра Морленда покинули место битвы. «Властитель океана» медленно погружался, засасываемый песком отмели. Уже вся палуба его была покрыта водой. Проходя мимо него, крейсеры салютовали ему флагами и пушечными выстрелами, отдавая честь судну, так отчаянно боровшемуся и погибшему славной смертью.
На палубе самого большого крейсера находились герои нашего рассказа. Тут, не считая Дармы, не разлучавшейся с Морлендом, и Сурамы, державшей руку Янеса, который уже раздобыл в каюте Морленда коробку великолепных сигар, были еще Сандакан, Харвард, доктор Хельд, Каммамури, Самбильонг и, конечно, Тремаль-Наик.
Морленд рассказывал им историю своей жизни.
— Я до двадцати пяти лет не подозревал о своем происхождении, считал себя англо-индийцем, сыном английского баронета и знатной индуски, — говорил он. — Но потом явившийся ко мне из далекой и знойной Индии гонец — это был тот самый хаджи, который боролся с вами и погиб, — открыл мне тайну и, передав в мое распоряжение богатства отца, именем его потребовал отомстить вам. Остальное вы знаете. Любовь победила. Ненависть умерла.
— Да будет так! — отозвался серьезно Сандакан.
— Тебя, моя невеста, моя жена, — продолжал Морленд, обнимая Дарму, — я отвезу на родину твоего отца, в Индию. Там ждет тебя жизнь, которой позавидует любая королева.
Потом, обратившись к Сандакану, Морленд спросил:
— Вы последуете за нами?
— Не сейчас! — коротко ответил Малайский Тигр. — Мне было бы это тяжело.
— Тогда распоряжайтесь.
— Я попрошу вас ссадить нас с Янесом и нашими друзьями на острове Гайя.
— Хорошо! — ответил Морленд. — Что вы думаете предпринять? Если вам нужны средства…
Сандакан остановил его движением руки.
— Нет, благодарю! — сказал он. — На наш век хватит. И потом… Потом, ведь вы вернули нам наши шпаги? Мы с Янесом не дадим им заржаветь. Но, конечно, не в войне против вас… Возле острова Гайя должны ютиться мои прао с остатками нашего племени, с последними детьми Мопрачема. Остров Гайя обширен, пустынен, дик. Ни англичане, ни голландцы пока не смеют высаживаться на его берегах, и никто не помешает мне основать там новый Мопрачем.
Помолчав немного, Сандакан с улыбкой обратился к Сураме:
— А ты не мечтаешь никогда о своей родине, об Ассаме?
— Об Ассаме? — вздрогнула Сурама.
— Да. Ведь ты — дочь раджи Ассама. Тебе по праву принадлежит корона этого государства.
— Мне?
— Да. Что ты думаешь, Янес? Может быть, отдохнув, мы с тобой отправимся в Индию, в Ассам?
— А что мы там будем делать? — удивился португалец.
— Ты, разумеется, женишься на Сураме.
— Решено и подписано, — засмеялся Янес. — А потом?
— А потом мы вернем рани Ассама наследство ее отца.
— И я буду раджой? Гм? Пожалуй… Но, надеюсь, ты все же дашь нам с Сурамой хоть свадьбу как следует отпраздновать, Сандакан?
А корабли плыли. Море было гладко, как зеркало. Впереди расстилалась туманная даль, безграничный простор. Позади расплывался широкий пенистый след. И над грозными судами носились чайки, пролетали, распластав крылья, альбатросы…
