В ответ на этот скептицизм он ещё несколько раз кряду повторил трюк с камнем, а потом положил тот обратно и, не отрываясь глядя на девушку, певуче произнёс:
Молчание, грех и боли стеныОбволокли свободы суть.Так разве можно мне уснуть,Когда надорваны все вены,И кровь струится на песокЧасов времён?Я помню вас,Когда с небес сорвался глас.Как пулей вопль драл висок!Как мир стоял на волосок,А после навсегда умолк.Мне помнить всё. И в этом толк.Отныне в памяти моейПредания тех веков далёких,И битв безжалостно жестокихНе позабыть до конца дней.Я видел древние дороги.Глаза воззрили темноту.И боль во мне невмоготу.Но вам ли есть на то тревоги?– Это ты к чему? – не поняла Инга, для чего надо декламировать столь длинное стихотворение. Да ещё такое, которое, на её взгляд, было совсем не к месту. Даже несмотря на то, что читал его Художник с редкой выразительностью, какой был в нём смысл?
– Так разве можно мне уснуть, когда надорваны все вены, и кровь струится на песок часов времён? – повторил странный мужчина с мягкой улыбкой и шустро ударил указательным пальцем по кончику её носа. Непроизвольно она дёрнулась и моргнула. А когда открыла глаза, то никого возле себя уже не увидела.
– Твою мать! – тут же зло прошипела девушка и, поднимая с песка оставшийся там лежать круглый камень, со всей силы швырнула его в воду. Раздался всплеск и поднялась уйма брызг. Всплывать камень не стал. – Твою мать! Лучше вытащи меня отсюда, иллюзионист чёртов!
– Инга, вот ты где! – послышался с пригорка возглас.
Это Сашка бежал ей навстречу. Его она давно не видела, но последняя беседа наложила на их дружеские отношения основательную тень. Так что радоваться ему было сложно.
– Еле тебя нашёл!
– Ну. Нашёл. Что дальше? – она возмущённо скрестила руки на груди и совсем не оценила то, как тяжело дышал бывший коллега.
– Я не буду говорить, кто именно, но кое-кто очень желает знать, известно ли тебе что о некой Лисичке?
– Лисичке? – недоумённо произнесла Инга. Сердце заколотилось чаще и тяжелее. Это имя было ей невероятно знакомо. – Да. Я знаю её. Она – это я… Нет! Стой! Я – это не она.
Сумбурность, возникшая в голове, мешала прояснению сознания. Поэтому девушка, стараясь сосредоточиться, потерла пальцами виски. Кажется, думать и вспоминать стало легче.
– Я знаю её, – удивлённо для себя самой, вдруг сказала Инга.
– Ну, и? – нетерпеливо поинтересовался Сашка. – Что в ней такого важного?
