Поймав себя на том, что отчаянно хочется закрыть глаза, сделал шар вперед и выпустил из себя Рой, а сам метнулся дальше. Если не выгорит, потеряю или ректора, или зачинщиков, или все вместе. И везде клин. Так что должно выгореть, просто обязано. Черная туча распространялась довольно быстро, редея и растягиваясь на всех тварей, попадающих в поле обзора Белого. Он стал, своего рода, связующим звеном между ней и мной, буквально пожирающим пространство в сторону, указанную милордом ректором. Чем были еще хороши тени, так это своим соотношением расстояния, скорости и прочих моментов с реальным миром, давая находящемуся в них колоссальные преимущества. И вот, метров через пятьдесят открылся абсолютно свободный проход, вся панцирная нечисть сейчас бесновалась в другом конце пещеры, увядая и издыхая на глазах, расползаясь в стороны и агонизируя. Не безрезультатно, конечно, Рой так же медленно и неустанно уничтожался, как бы не крепки были его малыши, но и они страдали от чрезмерного давления, кислотных выделений или еще чего, что было на вооружении противостоящей им мерзости. Я буквально чувствовал как он уменьшается, как перестают откликаться сотни тысяч его долей, как ему становится неуютно и плохо, но все же давил и гнал его вперед. Ослушаться он не мог. Пока потери были вполне приемлемы и стоило продолжать.
Белый замер на самом краю своего поля зрения, не спуская глаз с творящегося ада, и я понесся дальше. Тридцать метров, двадцать, десять, пространство буквально само стелилось под ноги, уносясь назад с неимоверной скоростью. Влетев в проход, заложил крутой вираж на повороте и оказался в небольшом гроте. И понял, что успел, что повезло. В груди вспыхнуло злое пламя, я готов был голыми руками порвать на части группу устроившихся поодаль нелюдей. Та же одежда, те же прибамбасы, даже прически похожи. А чуть в стороне идеальным кругом выстроились девять вбитых в землю вычурных тотемов, по-другому назвать их язык не поворачивался. Исписанные до самого низа, испещренные резьбой и выкрашенные чуть ли не во всю радугу цветов. Один из врагов встал и подошел к кругу, провел рукой над одним из столбов, потом коснулся пальцами верхушки, и воздух в центре вдруг дрогнул, поплыл. Пора!
Ближайшие даже не поняли, что их убило, плети прошили их тела насквозь и отбросили в стороны кровавыми ошметками, порвав их еще в воздухе. Проявившись, вмял лицо еще одному до самого затылка, проломив кость и отправив на тот свет, пусть горит в аду, надеюсь, черти о нем позаботятся. А двое оставшихся уже болтались в воздухе, крепко спеленутые по рукам и ногам, фактически попав в кокон из щупалец. Ни дернуться, ни шевельнуться они не смогут, им даже дышалось с трудом и мне очень хотелось сжать их посильнее, что бы вообще прекратили поганить воздух своими легкими. Но нам могут понадобиться их знания, если милорд ректор опростоволосится и будет не в состоянии самолично разобраться в принципе действия их порталов. Черт, повезло то как, с первой попытки нашли именно то, что и искали, я ведь сначала сразу настроился на многодневный поход, а тут такая удача.
У Роя тоже пока все шло терпимо, и понесенные им потери не шли ни в какое сравнение с тем, что потерял противник. Целое море агонизирующей мерзости. Твари сдыхали тяжело, упорно цепляясь за жизнь, и дергались, толкались, бессильно клацая жвалами и подыхая. Десяток за десятком, а существенно поредевшая туча продолжала убийственное пиршество. Белый давал четкую картинку, позволяя направлять Рой именно туда, куда и требовалось, твари больше не пытались добраться до проема, откуда мы пришли. Они всячески разбегались, топча друг друга и прыская в стороны от черной смерти, угрожающей тучей снующей по пещере и приносящей всему встречному скорую, но жуткую смерть. Старика видно не было, слишком далеко от него удалились, надеюсь, выжил. Меня же понемногу отпускало, все-таки, со временем, появлялся своего рода иммунитет, дающий в тенях чуть больше времени и позволяющий принимать адекватные решения в соответствии со своей человечностью. И хотя это период был совсем кратким, все же, успехи были на лицо. Потом же, за чертой, оставалось лишь голое безразличие, доберись до которого и все, потеряешь не только себя, но и весь мир, становящийся тогда просто ненужным, бесполезным и абсолютно неинтересным.
