В темноте Семен почувствовал, что варвар тоже услышал, застыл. Мокрая грязь облепила обоих с головы до ног, глаза застилала пленка из жидкой грязи. Семен стирал такими же грязными ладонями, двигался тяжело, разбухнув как губка.
Треск донесся снова. Сперва далекий, затем ближе, ближе... Семен уперся в стены, поддерживая варвара, в голове вяло брезжила тоскливая мысль: с дерева брякнулся, а внизу еще клещ грызанул... Только подземного монстра недостает! Разве что для того, чтобы кончить все разом?
Сверху внезапно как ножом резанула узкая струйка сухого воздуха — жаркого, пьянящего. Семен поднял глаза, впервые увидел смутный силуэт варвара. Влад был настолько плох, что даже не пытался содрать пленку с лица, — все так же упорно обхватывал глыбы, несмотря на шум и треск, наваливался, ломал.
Сверху посыпались глыбы. Семен ухватил Влада, прижал к стене. Внезапно все озарилось ярким светом. В своде появилась настоящая дыра, края горели как в огне, на изломах кристаллов переливалась радуга. Мелькнула огромная тень. Загремело, свод разом обрушился, лавина камней пронеслась в узкой норе, глыбы больно били Семена по плечам и голове. Свет блеснул ярче, глаза начали слезиться.
Наверху, загораживая небо, мелькали массивные склериты, крючковатые лапы и... огромные серповидные жвалы, способные перехватить человека пополам одним движением! Чудовище с упорством автомата тыкалось в глыбы, выламывало, мерными движениями бросало в яму.
— Голо...вастик, — вымолвил Влад тяжело.
Он кое-как одолел последние метры, вылез в яму, прорытую димом, прижался к огромным мандибулам. Сверху замедленно опустились страшные толстые сяжки, ощупали. Двигался могучий ксеркс вяло, с трудом.
Семен из последних сил выполз из трещины, попал на дно ущелья, которое вырыл дим, сжался от жалости. От Головастика осталась половинка: голова и стебелек груди — а стебель, оторванный взрывом, зарубцевался, безобразные швы шли по всему краю раны, из оборванных ганглий торчали белесые волоконца.
Влад что-то шептал, гладил Головастика по сяжкам. Головастик усох, блестящий панцирь пошел трещинами, шрамами. Двигался дим судорожными рывками, словно каждый миг одолевал смерть. Лапы даже сейчас сплелись в клубок, расцепил с непомерным усилием.
— Надо его вытащить, — сказал Влад тихо.
Семен вздохнул:
— Самим бы вылезти. Он прорыл для нас шахту! Мы на самом дне.
Влад молча взобрался на спину дима, долго возился с железными скобами. Наконец ракетная установка рухнула вниз, на миг застряла в проеме, продавила края и провалилась глубже. Влад покарабкался по стене, а тельце Хоши, как заметил Семен, теперь было прихвачено липучкой. В руке варвар держал тонкий линь, другой конец тянулся к голове дима.
Семен не помнил как вылез сам, а процесс выволакивания огромного дима — даже не дима, а только его половины, даже без ракетницы — остался в памяти как сплошной стон с провалами в памяти.
Голова Головастика показалась над краем, когда перед ослепшими глазами Семена стоял кровавый туман. Влад уперся в скрюченное тело, заорал Семену, тот поспешно отпустил веревку. Головастик упал на край ямы, Влад прижимался к огромному диму как потерянный ребенок — обхватил массивную голову и заплакал.
Едкие слезы больно жгли Семену глаза. Умирающий ксеркс нежно прижимался к варвару огромной как башня танка головой, шершавый язык слабо лизнул руки, снимая слой грязи и плесени. Словно извинялся, что умирает, не пойдут через Лес. Сяжки коснулись скорченного Хоши — самыми кончиками, словно дим боялся поверить, что и Буся тоже... что двуногий друг останется совсем один.
Невероятно, подумал Семен, глотая слезы. Не муравей — полмуравья, неделю без еды, что для Мегамира месяц, последние силы истратил на адову работу: отыскал следы, ведущие в подземное жилище, вырыл глубокую нору, стремясь отыскать и спасти друзей...
Влад с трудом повернул голову, губы тряслись, лицо кривилось в страдальческой гримасе. Прохрипел, словно на горле сомкнулись мощные жвалы:
— Просит смерти... не могу...
Семен грязной ладонью резко сбросил слезы, сердясь на слабость, уже раскрыл рот, собираясь отказаться, но пересилил себя — Владу труднее, — сказал с усилием:
— Я сделаю, если хочешь... Но, если по-мужски, тебе надо пересилить себя. Он — твой друг. Верный и надежный. Эту последнюю услугу... Ждет от тебя.
Влад жутко скрипнул зубами. Ксеркс шатался, голенистые лапы подломились, упал на колени. Лапы сплелись в клубок, сцепившись длинными шипами и колючками — особенно страшными на исхудавших ногах. Сяжки мертво повисли, но глаза смотрели на Влада с любовью и нежностью — неотрывно, преданно.
Закрывая глаза ладонью, Влад вскарабкался на дима, одной рукой поскреб за склеритами шеи, другой рукой вставил в образовавшуюся щель, прикрытую тонкой мембраной, клинок. Семен услышал резкий хлопок по рукояти. Варвара не отшвырнуло — держался за швы, а голова дима медленно пошла вниз, раздвинутые жвалы уперлись в землю.
