Молодая журналистка Мэд Кастелли прилетает в Лос-Анджелес, чтобы взять интервью у влиятельного киномагната. В самолете она знакомится с Салли Тернер — секс-символом Голливуда, которая в разговоре с Мэд приоткрывает завесу над многими тайнами «Фабрики грез». Но таинственное убийство обрывает жизнь молодой актрисы. Скрытый от глаз мир киноимперии жесток. Погибла Салли, но все еще продолжает свой непредсказуемый путь таинственный мистер Икс, неся угрозу юным хорошеньким девушкам, слетевшимся на яркие огни Голливуда.
Лос-Анджелес, 1997…
Была почти полночь, когда перед закрытым книжным магазином в Фэрфаксе остановился длинный лимузин с затемненными стеклами. Отворилась водительская дверца, и из машины вышел шофер, одетый в черную униформу. Даже на руках у него были черные кожаные перчатки, а глаза скрывали непроницаемые солнечные очки. Выпрямившись во весь рост, шофер оперся на крышу лимузина и огляделся по сторонам.
Миловидная блондинка, сидевшая в припаркованном чуть дальше по улице «Камаро», торопливо попрощалась со своей подружкой, с которой говорила по сотовому телефону, и, выйдя из машины, тщательно заперла ее за собой.
— Привет, — сказала она, приблизившись к странному шоферу. — Я — Кимберли. Вы от мистера Икс?
Шофер кивнул и распахнул заднюю дверь лимузина. Кимберли юркнула внутрь, и дверца захлопнулась. Шофер сел на переднее сиденье и завел мотор.
— Мистер Икс велел завязать вам глаза, — сказал он, не оборачиваясь. — Возьмите маску — она рядом с вами на заднем сиденье.
«Черт, — с досадой подумала Кимберли. На самом деле ее звали Мэри Энн Джонс, и она приехала в Лос-Анджелес из Детройта. — Опять извращенец!.. Ну и везет же мне!»
Впрочем, по большому счету ей было все равно. Кимберли работала голливудской девушкой по вызову всего полтора года, но за это время успела навидаться столько всякого, сколько любой порядочной женщине хватило бы не на одну жизнь. По сравнению с этим требование завязать глаза казалось детской шалостью.
Нащупав на сиденье мягкую бархатную полумаску наподобие домино, но без прорезей для глаз, Кимберли надела ее и откинулась на спинку сиденья. Мягко шурша шинами, лимузин стремительно несся в неизвестность, но Кимберли это нисколько не волновало. Пригревшись в теплом салоне, она чуть не задремала и очнулась только когда минут через двадцать машина притормозила.
Прислушавшись, Кимберли услышала негромкий лязг тяжелых железных ворот.
— Можно мне теперь снять повязку? — спросила она, наклоняясь вперед.
— Подождите, пожалуйста, еще немного, — бесстрастно ответил шофер.
Еще через несколько минут лимузин снова остановился, и Кимберли, на ощупь поправив на себе платье — дорогущее белое платье, купленное на днях на распродаже у Барни, — привычным движением взбила свои пышные светлые кудряшки.
Шофер вылез из машины и открыл дверцу.
— Вылезайте, — коротко приказал он.
Не спрашивая разрешения, Кимберли сдернула с глаз повязку и, бросив ее на сиденье, направилась вслед за шофером к дверям огромного дома. Открыв замок своим ключом, водитель взял ее за руку и почти втолкнул в полутемный вестибюль.
— Ух ты! — заметила Кимберли, разглядывая висевшие под потолком массивные хрустальные люстры. — Не хотела бы я стоять под этими штуками во время землетрясения!
— Вот ваш гонорар, — сказал шофер, протягивая ей пухлый конверт, набитый банкнотами.
Кимберли стремительным движением схватила деньги и убрала их в лакированную сумочку, висевшую у нее на плече на длинном тонком ремешке. Это был настоящий «Коуч»— Кимберли купила его в Сенчури-Сити только сегодня утром и весьма гордилась своим приобретением.
— Где же ваш хозяин? — спросила она с деланным безразличием. — В спальне?
— Нет, — коротко ответил шофер. — Он не в доме. Кимберли слегка пожала плечами.
— Мне все равно, — сказала она и выпрямилась, отчего ее силиконовые груди, которыми Кимберли обзавелась вскоре после приезда в Голливуд, с вызовом приподнялись.
— Тебе и должно быть все равно… — с неожиданной развязностью сказал шофер и, взяв Кимберли за руку, повел за собой. Они прошли через вестибюль, пересекли полутемную гостиную и оказались перед высокими французскими окнами, занавешенными прозрачными легкими шторами. Шофер толкнул незапертую створку, и они вышли во двор, к облицованному черным мрамором бассейну.
По спине Кимберли пробежал холодок. Она никогда не отличалась особой впечатлительностью, однако ночная темнота, антрацитово-черная вода в бассейне, таинственный шофер, который крепко — пожалуй, даже слишком крепко — держал ее за плечо, — все это подействовало на Кимберли.
«И где, черт возьми, этот мистер Хрен Моржовый, — подумала она, подавляя нервный зевок. — Скорей бы уж он появился». Покончить с этим делом и вернуться домой, к своему дружку, — это было единственное, чего ей по-настоящему хотелось.
— Мистер Икс велел спросить, умеете ли вы плавать, — неожиданно спросил шофер, останавливаясь у края бассейна.
— Нет, — машинально ответила Кимберли, гадая, почему нигде нет никакого света. Если прихожая и вестибюль в доме еще были как-то освещены, то здесь, во дворе, не видно было ни зги. Только звезды отражались в воде бассейна, да смутно белели в темноте тонкие занавески на французских окнах.
— Впрочем, — зачем-то добавила она, — я собиралась взять несколько уроков.
— Вот и первый из них, — ответил шофер и, прежде чем Кимберли успела понять, что происходит, столкнул ее в глубокую черную воду.