Я схватила портфель, набросила на плечи мантилью и поспешила к двери. Теодор шел быстрым шагом по другой стороне улицы, ближе к реке, почти в квартале от меня. Я решила, что получится отличный сюрприз – ведь мы проводили так мало времени наедине. Будет здорово прогуляться вместе до дома Морриса на Брод-стрит вдоль бурной реки, что разлилась от растаявшего снега. Возможно, по пути мы обсудим свадьбу – почему бы не устроить какой-нибудь небольшой прием в Общественных садах для наших друзей…
Я не успела приблизиться к Теодору настолько, чтобы окликнуть его, как навстречу ему зашагала другая фигура – прямая и целеустремленная.
Я прищурилась и узнала Нико. Наверное, он спешил к нам, чтобы обсудить какой-то вопрос. Снова поспорить насчет ликвидации военных цейхгаузов или роспуске армии – кто знает.
Но Нико не повернул к нашему дому. Он не спускал глаз с Теодора. Я замедлила шаг, не зная, стоит ли вмешиваться. Вполне возможно, у них есть какие-то общие дела или Нико решил застать Теодора наедине, чтобы в чем-нибудь переубедить – Отни недоставало красноречия Кристоса, однако он восполнял это твердой решимостью. Это могла быть обычная случайная встреча, вот только что-то было не так.
Нико держал в руке пистолет.
Мое сердце замерло, ноги подкосились, но я рванулась вперед. Закричала, но никто не обратил на меня внимания. Отни взвел курок и поднял оружие, направив его в грудь Теодора. Казалось, Нико движется в каком-то тумане, будто сквозь слой мутной дымки, но я точно знала, что он делает и что вот-вот произойдет. Двигаться быстро, подобно тому, как мчались мои мысли, я не могла, не могла протянуть руку и изменить картину, что разворачивалась передо мной.
Пистолет пальнул. Теодор рухнул на землю. Нико ушел, и только эхо выстрела полетело над рекой, разрывая мир на части.
Я подбежала к Теодору и упала на колени, обдирая кожу о булыжник. Казалось, это я умираю, жизнь с кровью вытекает на холодный камень и уплывает в небытие. Я хваталась за его руки, за рану на груди, желая как-то удержать любимого в этом мире. Теодор посмотрел на меня и попытался что-то сказать, но получился только сдавленный хрип.
Я крепче сжала Теодора, пытаясь влить в тело жизнь и силу. Вокруг нас куполом вспыхнули чары, и я направила их к нему, окутывая поверженное тело магическим светом. Теодор слабо улыбнулся и сжал в ответ мою руку. На какой-то миг я поверила, что сумею его спасти. Но он вздохнул – на губах вздулся кровавый пузырь – и устремил невидящий взор на что-то, недоступное моему взгляду. Потом покинул меня, а я так и осталась сидеть на дороге в луже крови, купаясь в магии, что тихо утекала в булыжники мостовой.
Наверное, я рыдала в голос, потому что, когда Кристос прибежал к нам всего через несколько минут, я уже успела охрипнуть. Брат поднял меня и, в мокром от крови платье, молча повел в дом, где передал мое неподатливое тело в руки Виоле. Та потрясенно ахнула, но потом просто отвела на ближайшую кушетку и начала снимать окровавленную одежду.
– Кто? – спросил Кристос. Его глаза сверкали в вечернем свете, точно темные угли. – Кто?!
Я вздрогнула.
– Он все уничтожил.
– Кто?! – взревел брат.
Дрожа, я смотрела на него и молчала, поскольку знала цену того, что последует, когда я назову имя виновного. Это подорвало бы самые устои нового государства. Я могла бы ничего не говорить, притвориться, что нашла Теодора уже умирающим. Но Кристос должен был знать.
– Нико, – прошептала я.
Брат бросился в коридор и откопал под вешалкой с пальто и плащами свой меч. Сайан молча последовал за другом, надевая перевязь поверх мундира.
Я рванулась вперед.
– Нет! Вы не можете…
– С ними все будет в порядке, – заверила Виола, твердо усаживая меня на место.
– Но если они… Вдруг Нико…
– Не волнуйся об этом. – Спокойный голос Аннетт прогнал дрожь страха; она говорила со мной словно мать, что пыталась утихомирить больное дитя. – Дай мужчинам обо всем позаботиться.
Сайан и Кристос ушли в ночь, беспощадно захлопнув за собой дверь. Виола жестом позвала одного из клерков, что состояли при нашем доме, и тихо дала ему какие-то указания.
Я ничего не расслышала. Просто не в силах была сдвинуться с места, лишь сидела неподвижно, сверля взглядом дверь, словно пыталась проделать в дереве дыры и последовать во тьму за Сайаном и Кристосом.
Аннетт принесла мне чай. Я отодвинула его в сторону.
– Выпей, – мягко, но решительно велела она. – Позже ты скажешь мне спасибо.
Прозвучало как-то странно, но когда я осушила чашку, поняла, что веки закрываются сами по себе.
Я засыпала и просыпалась в каком-то странном оцепенении – то в бархатной тьме, то в проблесках дневного света, затем вновь уплывала в сумерки, теряя счет времени. Когда я наконец очнулась окончательно, моя рука покоилась под головой, а в окно смотрело солнце.
