Утром я примчался на работу раньше всех, рассчитывая, что может быть кто-то из депутатов случайно объявится или в коридорах, или на связи. Но по известному закону подлости в это утро никто из них не поспешил в Кремль. В 8.20 я пешком пошел из здания Верховного Совета во Дворец съездов.
Главные действующие лица уже подтягивались туда, их волнение тоже чувствовалось. Явно нервничал С. С. Шушкевич, совсем недавно избранный Председателем Верховного Совета Белоруссии, ему предстояло впервые появиться в президиуме, на сцене Дворца съездов. Подъехал Горбачев, держится бодро, о всеми поздоровался за руку. Глядя на него, я подумал: а может, он уже просчитал свои следующие шаги? Заявление заявлением, а надо ведь еще принять Закон, постановления, депутаты будут вносить поправки, можно все это чисто бюрократически «замотать», люди успокоятся, найдем новые решения. Вместе подъехали Ельцин и Назарбаев, очень сосредоточенные, строгие.
Видя, что почти все «подписанты» в сборе, я громко, чтобы слышали все, сказал, что ситуация возникает неловкая, что мы, депутаты, тщательно готовили съезд, в этом участвовали, наверное, человек двести, и так просто от своих предложений они не откажутся. Может, следует все-таки с ними считаться…
Горбачев оборвал меня:
— Иван Дмитриевич, тут тебе не шутки! Мы ведь еще ночью обо всем с тобой договорились, зачем ты опять эту бодягу начинаешь?
А Назарбаев с Ельциным просто взяли меня с двух сторон под руки и кто-то из них, жаль, что не запомнил кто, сказал:
— Не выпендривайся! Как сказано, так и делай! А то останешься в большом зале один.
В комнату вошел передать мне записку заместитель Н. Ф. Рубцова. Быстро и тихо сказал:
— На Красной площади масса народу. Депутаты, которые живут в гостинице «Россия», идут по живому коридору. Оскорблений пока нет, но едких шуточек немало…
Обстановка скоординированно накалялась.
Пользуясь тем, что президенты начали что-то уточнять в тексте своего коллективного заявления, я сел чуть в стороне и стал думать о том, как же открыть этот чертов съезд, как управиться с гигантским залом, в котором соберется только депутатов СССР более двух тысяч, а придут еще и российские депутаты, балкон будет забит журналистами, в ложах — дипломаты. Что сказать при открытии — способность наших народных избранников стремительно выбегать на трибуну, захватывать микрофоны и превращать аудиторию в сборище пиратов, лезущих на абордаж, была мне слишком хорошо известна. Да и не вел я заседания съезда до этого ни разу.
Прозвенел уже второй звонок к началу заседания… Еще пять минут… Все, надо идти.
Президент СССР, президенты и другие руководители вышли первыми и сели в зале на первый ряд. Мы с Рафиком Нишановичем вдвоем поднялись на сцену, за стол президиума, огромный, известный, уверен, всему миру еще с хрущевских времен. Столешница, обтянутая зеленым сукном, около двадцати красных велюровых кресел, два микрофона для председательствующего…
Зал в моих глазах как будто прогнулся — партер просел, крылья амфитеатра приподнялись. И весь он колышется как море — кто-то усаживается поудобнее, кто-то, наклонившись к соседу, завершает разговор, кто-то увидел приятеля, машет ему рукой. А у микрофонов (на 1-м съезде в зале устанавливались восемь микрофонов, потом стали обходиться шестью) уже стояли очереди.
Шумящий, шелестящий зал и подсказал мне, как открыть съезд. По памяти я практически дословно повторил свою краткую речь перед началом работы сессии Верховного Совета СССР, посвященную событиям 19–21 августа и гибели трех молодых москвичей. Только почтить их память призвал не в начале, не в середине выступления, а завершил его этим призывом. На минуту зал замер в мертвой тишине…
— Благодарю всех собравшихся. Прошу садиться. И прошу зарегистрироваться.
Из 2250 депутатов почти 2000 были в зале.
И пока еще усаживались и снова настраивались на митинговую волну:
— Пятый Чрезвычайный Съезд народных депутатов Союза СССР объявляю открытым. Слово предоставляется президенту Казахской ССР товарищу Назарбаеву.
Зал охнул и даже не заворчал, а зарычал, но Назарбаев уже был на трибуне.
То, что оглашение Заявления было поручено ему, оказалось очень точным выбором. Нурсултана уважали, мне кажется, все депутаты, уважали настолько, что никто не посмел прервать его или как-то помешать его выступлению.
Привожу зачитанный Назарбаевым документ полностью не только потому, что при передаче в печать он был несколько ужат, но, прежде всего, потому, что он провозглашал ликвидацию, нет, еще не СССР, но уж союзного-то центра без всяких недомолвок.
Заявление
Президента СССР и высших руководителей союзных республик
В результате государственного переворота, совершенного 19–21 августа сего года, был сорван процесс формирования новых союзных отношений между суверенными государствами, что поставило страну на грань катастрофы.
Сложившаяся в стране после путча ситуация, если она выйдет из-под контроля, может привести к непредсказуемым последствиям внутри страны и в отношениях с зарубежными государствами.
