Павлов, выступая, сделал акцент вовсе не на экономике. Он сказал, по сути дела, что кабинет очень мало дееспособен, ничего оперативно решать не может. Его слабость провоцирует региональные власти на невыполнение решений правительства. Павлов попросил предоставить правительству широкие полномочия, это были пять пунктов, включая право законодательной инициативы. Он сам предложил нам такую формулировку решения: «Учитывая остроту экономической ситуации в стране и необходимость в связи с этим оперативного решения вопросов, связанных с организацией работы по реализации программы совместных действий Кабинета министров СССР и правительств суверенных республик по выводу экономики страны из кризиса в условиях перехода к рынку, согласиться с предложением премьер-министра СССР о предоставлении правительству СССР на 1991 год права принимать решения по вопросам руководства народным хозяйством и социально-культурным строительством в рамках дополнительных полномочий, переданных Верховным Советом СССР президенту страны с уведомлением об этом Верховного Совета СССР и президента СССР». Другими словами, Павлов недвусмысленно требовал часть президентских полномочий передать правительству.
Сказать, что реакция Верховного Совета СССР была бурной, значит ничего не сказать. У микрофонов дело только что не доходило до драки. Вопросы сыпались с обеих сторон — и от реформаторского крыла, и от консервативного: «Вы же работаете под непосредственным руководством президента, чего вам еще не хватает, каких полномочий?», «вы что, с президентом не можете договориться, как проводить весенний сев или уборку урожая?», «чья это инициатива?», «в курсе ли президент?» На трибуну стали выходить председатели экономических комитетов Верховного Совета. В целом они поддерживали предложения Павлова. Лукьянов мягко заметил, что, конечно, оперативно-распорядительной деятельностью президенту заниматься недосуг, ему своих забот хватает, что коль скоро это мы дали ему дополнительные полномочия, то, может быть, нам стоит и подумать, как их лучше перераспределить. Стало ясно, что заседание идет по отработанному сценарию.
Надо отдать должное В. С. Павлову: когда его прямо спросили, консультировался ли он по главной теме своего выступления с Горбачевым, он также прямо ответил: «Нет», — хотя пояснил, что Кабинет министров не при президенте, а только подчиняется президенту.
Обнаружив некоторую слабость в рассуждениях премьер-министра, члены группы «Союз» поспешили ему на помощь. Депутат Е. В. Коган предложил лишить президента дополнительных полномочий, он-де все равно ими не пользуется, даже чрезвычайное положение ввести не может. В. И. Алкснис, А. Г. Чехоев, С. З. Умалатова потребовали созыва Чрезвычайного съезда в июле, чтобы президент СССР отчитался перед народными депутатами. Колоритная фигура — депутат Л. И. Сухов провозгласил лозунг: «Долой Горбачева! Долой его клику — Шеварднадзе, Яковлева и других!» Сессия превращалась в сходку.
Тогда микрофон у очередного «союзовца» взял координатор группы «Союз» Ю. В. Блохин. Он внес предложение заслушать для полной ясности руководителей МВД, КГБ и Минобороны. Лукьянов заметил, что это не планировалось, но, если депутаты требуют, он в перерыве договорится с министрами. «Рояль» оказался в кустах — Б. К. Пуго, В. А. Крючков и Д. Т. Язов не только нашли время срочно явиться в Верховный Совет, но и явились очень и очень подготовленными. Депутаты проголосовали, чтобы заслушать их на вечернем заседании в закрытом режиме.
В 14 часов объявлялся перерыв до 16.00. Лукьянов и Нишанов уезжали в Ново-Огарево обсуждать проблемы Союзного договора. Я оставался вести сессию. Как только Лукьянов сообщил мне об этом, я стал настойчиво просить его, чтобы по приезде в Ново-Огарево он сразу же сообщил президенту о требованиях Павлова и хоть как-то дал мне знать о реакции Горбачева, а лучше, если бы тот позвонил сам. Увы, ни того ни другого не случилось.
В 16.00 сессия продолжила работу. Министры выступили с развернутыми сообщениями о надвигающемся хаосе, о росте преступности, о брожении в армии, особенно в рядах офицерства, о губительной роли «агентов влияния», своего рода «пятой колонны», направляемой из-за рубежа. Из всего следовало, что без предоставления Кабинету министров дополнительных полномочий обойтись никак нельзя.
Где-то в половине шестого (сессия заканчивала работу в 18.00) в зале начали нарастать крики: «Голосовать! Голосовать!» Предложение было одно, внесенное самим Павловым и процитированное выше. Я понимал, что может случиться непоправимое, что депутаты, которые, как Э. А. Памфилова, говорили о попытке конституционного переворота, не так уж и неправы. Во всяком случае, видно было, что «силовики» уже изготовились. Одному за другим я предоставлял депутатам слово «от микрофона» — С. Н. Рябченко, К. Д. Лубенченко, В. Д. Юдину, тянул время. Группа «Союз» неистовствовала. Дождавшись 18.00, я закрыл заседание.
