— Ты злишься, потому что она красива и не влюбляется в тебя, как ты привык с женщинами, — Тарек вздохнул. — Что является ещё одним доказательством того, что она умна.
— Спасибо тебе за твою оценку, — Макрам бросил злобный взгляд на своего друга.
Женщины не влюблялись в него. Многие считали его красивым, некоторые даже симпатизировали, но никто не считал его достаточно красивым, чтобы компенсировать магию в его крови. Она же продолжала смотреть на него, даже после того, как узнала, кто он такой. Даже после того, как он был настолько глуп, что потерял самообладание и контроль прямо у неё на глазах. Пустота и звёзды, как она смотрела на него.
Макрам сжал руки в кулаки, затем потряс ими, пытаясь избавиться от избытка энергии и безумных мыслей. Раньше он никогда не испытывал потерю самообладания. Никогда, пока она не лишила его этого аргументированным трёпом языка и жадными взглядами.
Тарек пожал плечами.
— Я думаю, тебе следует прислушаться к ней. Она знает двор лучше, чем ты, Визирей, разногласия и союзы. Зачем преодолевать такие опасности без проводника, если в этом нет необходимости?
— Потому что она властная и высокомерная.
И красивая, и умная, и он не мог позволить себе того, о чём думал. Он пригласил её прокатиться с ним, как будто она была простой деревенской девушкой. Она выставила его дураком, даже не желая этого.
Дыхание Тарека вырвалось в беззвучном смехе.
— Твоя уязвлённая гордость даёт о себе знать. Это, вероятно, также запрещено в Тхамаре.
— Я когда-нибудь упоминал, как сильно я тебя ненавижу? — спросил Макрам себе под нос.
— Часто. Должны ли мы пойти? — Тарек указал на Зал Совета. — Представь, как она тебя разнесёт, если ты опоздаешь на встречу с её отцом.
Он неторопливо прошёл мимо Макрама, бросив свой кинжал стражникам, когда один из них указал на него.
Они вошли в Зал Совета вместе, шагая в ногу. Непосредственно перед тем, как они вошли в зал, там было много разговоров, но всё стихло, когда все повернулись к ним. Макрам насчитал двадцать человек, рассевшихся вокруг на скамьях, расставленных вдоль стен в три ряда от двери до помоста, на котором восседал Султан. Единственный человек среди собравшихся, который стоял, был Великий Визирь, но когда Макрам и Тарек достигли середины зала, Принцесса-султан встала и поклонилась своему отцу. Макрам воспринял это как намёк остановиться на месте.
— Султан, Великий Визирь, господа члены Совета, для меня большая честь представить вам Шехзаде Макрама Аттарайя из Аль-Нимаса, младшего сына Султана Эдиза Рахаль из Аль-Нимаса, Агасси из янычар и сипахов Мирзы и делегата Саркума, а также Тарека Хабаал, капитана янычар.
Визири заёрзали и стали перешептываться друг с другом, и Макрам с удовольствием увидел вспышку удивления на лице Великого Визиря, когда Султана назвала его принцем.
Султан встал, чтобы приветствовать их, и Макрам с Тареком опустились на колени и наклонились вперёд, как это было принято в Саркуме. Макрам подумал, что Султан выглядит бодрым для человека, который всего за день до этого был настолько болен, что его дочери пришлось взять на себя его обязанности. Он был высок и держал плечи так, как это часто делал человек, привыкший к власти. Возраст немного омрачил выдержку, но он оценивал Макрама знакомым непроницаемым взглядом, и Макрам искоса взглянул на его дочь.
Она стояла чопорная и молчаливая, сложив руки на подоле кафтана. Её взгляд был устремлён в середину зала, между ней и Великим Визирем. Ихсан сидел на той же скамье, что и она, но ближе к Макраму. Он казался скучающим и незаинтересованным во всём этом деле.
— Я ценю ваше смирение, — сказал Султан, жестикулируя рукой, когда садился, — но преклонять колени необязательно.
— Как вам будет угодно, Султан.
Макрам сел на пятки и поднялся на ноги, и Тарек сделал то же самое.
— Я надеюсь, что тревожные слухи, которые я слышал о вашем здоровье, преувеличены.
— Вполне вероятно, — сказал Султан и слегка улыбнулся.
В его глазах сверкнул юмор. Такие же глаза, как у его дочери.
— Вы прошли долгий путь, джентльмены. Мне сообщили, что вы пережили нападение и преодолели перевал Энгели зимой. Ваша самоотверженность впечатляет меня.
— Мирза был заинтригован вашим предложением о союзе, Султан Эфендим.
Макрам передумал упоминать второе письмо, в котором говорилось о спешке, ставшей причиной его поспешности. Визири переместились, почти как один, напряжение сжало комнату, как будто они думали одним умом, а не двадцатью. В тишине скрипели скамейки. Осознание пробежало по его позвоночнику, как будто он почувствовал приближение врага, но это был всего лишь простой страх и агрессия, нарастающие вокруг него. По крайней мере, в Аль-Нимасе ему разрешали носить меч. Теперь он чувствовал себя беззащитным без него.
— Кто ни был бы заинтересован в союзе, когда Республика рыщет по их границам? — сказал Султан без тени юмора.
Макрам стиснул зубы.
— Султан, — быстро, но спокойно сказала Принцесса-султан, и одна из тонких мышц на её шее напряглась. — Возможно, нам следует предложить свои условия, чтобы облегчить обсуждение.
