"Я знаю, что подымая ярость трудящихся масс против бюрократических извращений наших организаций, приходится иногда задевать некоторых наших товарищей, имеющих в прошлом заслуги... Но неужели это может остановить нашу работу... Я думаю, что не может и не должно. За старые заслуги следует поклониться им в пояс, а за новые ошибки и бюрократизм можно было бы дать им по хребту. (Смех, аплодисменты)" (93).
Эта речь была опубликована в "Правде", прорабатывалась во всех комсомольских ячейках страны. Разве могла она не зажигать дух тех, кто рвался в командиры, стремился выйти на передовые позиции, искренне верил в правоту выбранного вождями и теперь ими самими пути и в скорую победу над всеми и всяческими авторитетами? Максимализм, свойственный юности, к тому же усиленный недостатком образования, разжигался такими речами невероятно, и самые решительные из молодых, особенно из не наделенных склонностью к самоанализу и природной застенчивостью, прямо-таки воспламенялись от них. В той же речи Сталин утверждал:
"Надо взяться вплотную за организацию крупного общественного производства в сельском хозяйстве. Но чтобы организовать крупное хозяйство, надо знать науку о сельском хозяйстве. А чтобы знать -- надо учиться. Людей же, знающих науку о сельском хозяйстве, у нас до безобразия мало. Отсюда задача создания новых, молодых кадров строителей нового, общественного сельского хозяйства" (94).
Слова о нехватке людей, знающих практику сельского хозяйства и нехватке ученых-аграрников были на деле грубым искажением истины. Именно в России активно разрабатывались многие отрасли сельскохозяйственной науки, о чем речь шла выше. Сталин обязан был знать об этом и как руководитель страны, и как человек, берущийся осуждать отсталость отечественной науки. Но Сталин именно потому разжигал антагонизм к авторитетам у малограмотной молодежи, что понимал суетность надежд встретить ответное чувство у тех, кто хорошо освоил предмет. Вот, например, как он "лестно" отзывался о науке в известной статье "Год великого перелома" (опубликована 3 ноября 1929 года):
"Рухнули и рассеялись в прах возражения "науки" против возможности и целесообразности организации крупных зерновых фабрик в 40-50 тысяч гектаров. Практика опровергла возражения "науки", показав лишний раз, что не только практика должна учиться у "науки", но и "науке" не мешало бы поучиться у практики" (95).
Призывая ученых учиться у практиков, не забывая каждый раз окружать само слово наука кавычками, демонстрируя свое неуважение к ней4 , он не обходился без элементарной подтасовки. Наука не возражала против создания совхозов-гигантов: ученые высказывали тревогу по поводу СПЛОШНОЙ распашки степей, указывали на нарушения экологических связей, уничтожение путей миграции животных, распашку мест гнездования птиц, грубого вторжения в складывавшиеся тысячелетиями цепи взаимодействия видов и на прямую опасность всего этого для человека. Повторим еще раз: сегодня мы знаем, что эти опасения были правильными. И как ни глумился Сталин над учеными, их подход был обоснованным, позиция гуманной, а действия и предложения отнюдь не враждебными государству. Ожесточенность малограмотного человека была плохим советчиком в делах государственных, но эта ожесточенность находила отзвук в сердцах многих таких же грамотеев, имевших страстное желание построить всё заново, кромсая, круша и разваливая старые порядки и законы.
Как Сталин научил лысенок вранью
Ни одно из "достижений" Лысенко за все годы его последующей деятельности не обходилось без того, чтобы в угоду надуманным схемам он сам или его последователи не фальсифицировали результаты экспериментов, чтобы они не опирались на липовые доказательства "передовых" колхозников, якобы "проверяющих и подкрепляющих наши выводы на полях", как твердил Лысенко. Пагубная страсть к перманентному блефованию возникла не на пустом месте, она закономерно следовала из общих тенденций партийной пропаганды тех лет, в том числе из соответствующих выступлений Сталина. Вот краткое описание одного сталинского урока, ставшего на многие годы моральным оправданием любого мошенничества Лысенко и ему подобных.
На XVI конференции ВКП(б) в конце апреля 1929 года партия призвала к еще большему развертыванию социалистического соревнования как средства "могучего производственного подъема трудящихся масс" (97). Сталин лично включился в число агитаторов за это мероприятие и среди других мер решил усилить печатную пропаганду соцсоревнования, надеясь этим показать, что
"соревнование не очередная мода большевиков, которая должна заглохнуть по окончании "сезона"... а коммунистический метод строительства социализма на основе максимальной активности миллионных масс трудящихся... Соревнование есть тот рычаг, при помощи которого рабочий класс призван перевернуть всю хозяйственную и культурную жизнь страны на базе социализма" (98).
