7-8 мая 1956 года Президент АН СССР А.Н.Несмеянов провел заседания актива Академии наук СССР, посвященные обсуждению уровня научных исследований в разных областях знаний. Хотя сам Несмеянов ни словом о делах "мичуринцев" не обмолвился, в числе выступавших был член-корреспондент В.Л.Рыжков, откровенно сказавший, что мичуринская биология отбросила советскую науку на столетие назад. К этой оценке присоединился член-корреспондент академии Э.А.Асратян. Ни у кого еще не выветрилось из памяти, как Эзрас Асратович активничал во время погрома физиологии высшей нервной деятельности в 1950 году. Теперь, воспользовавшись моментом, он разыграл из себя правдолюбца и сказал, возвысив голос, что, наконец-то, "аракчеевщина в биологии" разоблачена.
Впервые после 1948 года лысенковщина в целом была осуждена в таком тоне на общеакадемическом собрании ученых. От имени "мичуринцев" слово взял И.Е.Глущенко. Отбиваясь от критиков, он поступал вполне логично: опираясь на принцип партийности в науке, отверг сказанное Рыжковым и Асратяном (он охарактеризовал их речи как "более чем сомнительные выступления по поводу нашей материалистической биологии" /3/):
"... не только в данной аудитории, но и вообще в любой советской аудитории, подобные заявления непозволительны не только потому, что они не радуют слушателя, а потому, что они просто неверны. Это от начала до конца, извините меня за резкость, полнейший вздор" (4).
Глущенко утверждал, что лысенковская "теория стадийного развития стала общепризнанной всеми людьми науки в мире" (5), что от яровизации никто не отказывался, а просто война помешала:
"Причина тому проста: военные невзгоды унесли старые кадры яровизаторов, а новых никто не подготовил. В этом повинны и Министерство сельского хозяйства и, может быть, сам автор яровизации" (6).
Показательным в этом выступлении было то, что ближайший к Лысенко и один из наиболее ярких деятелей из его окружения вдруг осмелился столь открыто бросить камень в самого Лысенко за его мнимую пассивность.
Но то, что именно в вопросе помощи сельскому хозяйству ученые и наука в целом сделали мало, скорее способствовали провалу, говорили в то время многие, причем в большинстве высказываний протягивалась ниточка между бедственным положением в сельском хозяйстве и ролью Лысенко в том, что сельскохозяйственная наука в СССР зашла а тупик.
О том, насколько плохими были эти дела, ясно сказал (естественно, задним числом) сам Н.С.Хрущев на XXI съезде КПСС 17 января 1959 года:
"Многие колхозы в течение ряда лет оставались экономически слабыми, рост сельскохозяйственного производства затормозился, и уровень его не удовлетворял возросших потребностей страны в продовольствии и сельскохозяйственном сырье. Состояние сельского хозяйства тогда было у нас тяжелым и оно таило опасные последствия, которые могли задержать продвижение Советской страны к коммунизму" (7).
Поездив по свету, послушав умных людей в разных странах, он, несомненно, понял, что есть несколько путей исправления положения, но каждый из них был для него неприемлем. Он должен был осознавать, что организационная структура сельского хозяйства в СССР порочна, но коммунистические рецепты ни он и никто другой отменить не могли. Распустить колхозы -- означало признать провал социалистического "переустройства деревни". Этого коммунист Хрущев и в мыслях не допустил бы, да и "родное ЦК" не позволило бы ему этого сделать. Предоставить колхозам экономическую самостоятельность -- тоже нельзя было никак, это бы означало отойти от принятого в данный момент догмата о характере экономических взаимоотношений при социализме. Как паллиатив могла бы помочь химизация сельского хозяйства -- внесение максимума потребных удобрений на всей площади посевов, иначе земли, истощенные вконец хозяевами, живущими одним днем, готовыми себя заложить, лишь бы в выполнении сегодняшнего плана отчитаться, просто перестали бы родить! Но где взять эти удобрения? Ведь химическую промышленность запустили не меньше, чем сельское хозяйство.
К тому же наступила реальная катастрофа с механизацией колхозов и совхозов. Земли, отобранные от индивидуальных хозяев и собранные в колхозы и совхозы, требовали огромного парка мощных машин, а за годы войны все тракторные и комбайновые заводы были превращены в танковые, выпуск другой техники был также приостановлен. Старая, еще довоенная техника на селе развалилась, скудные ресурсы ремонтных предприятий были совершенно недостаточны. Да и не из чего было делать запчасти, ибо металл шел на другие, главным образом, военные нужды, и станки работали на другие программы...
