Это заседание памятно и мне. Впервые я слышал Лысенко не на лекции в Тимирязевке, а в окружении маститых ученых, заполнивших не только до отказа весь зал, но и толпившихся в прилегающих к Царскому залу маленьком Китайском зале и лестницах, куда были выведены динамики. В полутемном зале со сводчатыми древне-русскими потолками, стенами, расписанными узорными орнаментами, позолоченными витыми декоративными колоннами, отделяющими портреты царей, окнами в мелкую "слюдяную" клеточку звучал надтреснутый хриплый голос Лысенко. Он стоял на царском месте и не говорил, а выкрикивал (вернее сказать, выхрипывал) фразу за фразой. В зале было душно, Лысенко хрипел натужно и долго. Его по-крестьянски витиеватая речь, пересыпаемая сравнениями, за уши притянутыми (но глубокомысленными!) образами "из жизни", создавала впечатление чего-то вязкого, аморфного, заползающего в мозг и дурманящего. Длинный доклад заключил Президент ВАСХНИЛ П.П.Лобанов, заявивший, как это всегда водится, что практика -- лучший эксперт для проверки любой теории и пора на полях проверить рекомендации Лысенко. Но говорилось это без особого расположения, а даже, как мне показалось, с еле заметной долей иронии.
Полным контрастом лысенковскому было выступление профессора А.В.Соколова, явившего пример иного стиля -- строгого, истинно научного и элегантно-неотразимого. Лысенко рьяно нападал на Соколова и требовал признать, что в тройчатке заложена сила, которую не побороть никаким скептикам. На заседании секции агрохимии А.В.Соколов выступил вторично, охарактеризовав положение опытного дела в Горках Ленинских как ненаучное, и показал на нескольких примерах как были подделаны результаты опытов. Выступление Соколова было встречено с огромным удовлетворением большинством присутствующих. Стенограмма этого заседания разошлась по рукам, и её оживленно обсуждали. Казалось, что новому учению о том, как нужно питать не сами растения, а микробов около этих растений, пришел конец.
Консолидированное наступление на лысенкоизм
Не следует думать, что смелости критикам Лысенко придало только то, что его сняли с поста Президента ВАСХНИЛ в апреле 1956 года. И до этого события находились смельчаки, открыто на публике высказывавшие свое мнение о лысенковских ошибках. Но, конечно, после удаления Лысенко с высокого поста напор критики возрос. Так, прозвучала критика из уст Министра сельского хозяйства В.В.Мацкевича, выступившего на Всесоюзном совещании работников сельскохозяйственной науки 19 июня 1956 года (40). Появились и первые организационные меры явно антилысенковской направленности.
22 июня 1956 года Президиум Академии наук СССР распорядился создать в составе Института биологической физики АН СССР лабораторию радиационной генетики. Заведовать ею поручили Н.П.Дубинину.
В советской прессе, наконец, прорвалось молчание о достижениях мировой науки в изучении наследственности. В 1956-1957 годах в журнале "Техника-молодежи" было опубликовано несколько интервью -- с академиками И.Е.Таммом и В.А.Энгельгардтом, с членом-корреспондентом Н.П.Дубининым и другими (41), в журнале "Биофизика" -- большая статья "Физические и химические основы наследственности" Дубинина (42), в журнале "Химическая наука и промышленность" с благословения его главного редактора И.Л.Кнунянца был опубликован перевод статьи Ф.Крика о строении ДНК (43).
Но, пожалуй, наиболее известной стала история с проведением в 1956 году так называемого "Круглого Стола" в редакции журнала "Наш современник", возникшего на базе прежде издававшихся альманахов, названия которым давали в зависимости от года, истекшего с момента революции 1917 года. В альманахе "Год тридцать седьмой" был опубликован большой очерк писателя О.Н.Писаржевского "Дружба наук и ее нарушения", о котором речь шла в предыдущей главе (44).
Член-корреспондент АН СССР и действительный член ВАСХНИЛ А.А.Авакян написал пространный "Ответ оппоненту", после чего и было решено обсудить в редакции нового журнала очерк Писаржевского и ответ на него Авакяна. Лысенкоистам также понравилась эта возможность, они решили как следует проучить автора неприятного очерка.
В день диспута в редакции появились Лысенко, Авакян, Глущенко, Презент, И.А.Халифман и главный агроном Московского областного управления сельского хозяйства Я.Ф.Кучерявый. Пришел и неизменный восхвалитель лысенкоистов писатель Вадим Сафонов. От "морганистов" приехал один лишь Владимир Владимирович Сахаров, и еще здесь же оказался известный специалист по теории питания растений Ф.В.Турчин.
Мощная боевая дружина лысенкоистов во главе с их вождем расселась, но почему-то начало диспута оттягивалось. Возмутителя спокойствия -- Писаржевского всё не было. Поскольку громить было некого, боевая дружина вынуждена была скучать и ждать, ерзая на стульях от нетерпения.
А в этот момент Писаржевский держал другой бой. Он заехал на квартиру к Дубинину и долго уговаривал струсившего генетика поехать с ним на заседание. Олегу Николаевичу, наконец-то, удалось это сделать, и на машине Писаржевского они помчались в редакцию.
