На кровати полулежал, полусидел, слегка откинув голову назад, как будто силясь меня рассмотреть, пожилой мужчина.
- Чем могу быть полезен?
Путаясь, сбиваясь, я объяснил, что я студент Тимирязевской академии, что читал его работу, что один из моих учителей и сослуживец Четверикова по университету, доцент Петр Андреевич Суворов дал мне его адрес, и вот я пришел. Собственно, сказать определенно, зачем же я пришел, я не мог. Просто взял вот и пришел.
Не помню как потекла беседа. Я украдкой рассматривал небогатое жилище двух ученых. Все вещи в их доме были когда-то добротны и, наверное, даже красивы. Но теперь они старились вместе с хозяевами, вместе с ними переносили невзгоды жизни. Помнится, что после первого посещения дома Четвериковых, я вышел какой-то опустошенный. Не сразу я полюбил этот дом: сначала многое меня смущало, и я стеснялся, сам не знаю чего. И лишь потом, спустя, наверное, полгода, в свой следующий приезд в Горький, я полюбил это убежище двух гигантов, не потерявших ни на иоту любви к жизни -- весне, песне птицы, случайно усевшейся на подоконнике, "Владимирским проселкам" Солоухина -- повести, нечаянно купленной Николаем Сергеевичем и читавшейся вечерами неделю, а то и больше. Никогда не забыть мне той песни, которую мы распевали с Сергеем Сергеевичем довольно часто:
"Шел козел дорогою, дорогою, дорогою.
Нашел козел безрогую мутацию козы.
Давай, коза, попрыгаем, попрыгаем, попрыгаем,
Тоску-печаль размыкаем, размыкаем, коза.
И-э-э-х, шел козел дорогою, дорогою, дорогою.
Нашел козел безрогую мутацию козы..."
И снова, всё убыстряя темп, и всё громче, пока, наконец, Сергей Сергеевич не заливался смехом.
Лишенные самого ценного для ученого -- работы, того, что давало им смысл жизни, они, тем не менее, искали все способы хоть чем-то оказаться полезными людям. Маленькая девочка, которую Сергей Сергеевич учил немецкому, а Николай Сергеевич английскому, студент-биофизик, получавший консультации Николая Сергеевича, реферативная работа -- это были нити, связывавшие их с жизнью, всё это не позволяло опускаться, размагничиваться. Известный генетик и радиобиолог Соломон Наумович Ардашников доставал книги, которые надо было перевести с английского на русский, и отсылал их в Горький Николаю Сергеевичу. За переводы платили, и эти деньги всегда были кстати.
Убежденность в торжестве разума, вера в неистребимость правды -- эти чувства жили в братьях всегда. Несколько лет мы переписывались с Сергеем Сергеевичем. Через два года после знакомства с ним я перешел учиться из Тимирязевки в МГУ на физический факультет, и Сергей Сергеевич придирчиво следил за моими делами на физфаке. Сам он из-за слепоты писать не мог, поэтому он диктовал свои письма брату, а в конце неизменно подписывался, по памяти, не отрывая руку от того места, куда её устанавливал Николай Сергеевич. Письма Четверикова были неизменно бодрыми, свои советы он старался всегда облекать в мягкую, часто шутливую форму. Несмотря на невероятные боли, которыми его подчас награждали болезни, он всегда с надеждой ждал лучших времен и лучших событий:
"Про себя лично ничего существенного сказать не могу: живу, как жил, день за днем, один день лучше, другой день хуже. Жду мая месяца, когда перед домом появятся лавочки, на которых можно будет отдыхать, и может быть у меня хватит сил спускаться на землю для каждодневной прогулки, а сейчас меня радует солнышко, которое весело и тепло светит с неба и которое я ощущаю всем своим существом ...".
Узнав о расширении исследований по биофизике и генетике, Сергей Сергеевич писал:
"Дорогой Валерий Николаевич! Получил Ваше хорошее письмо. Спасибо! Всё, что Вы пишите, мне было чрезвычайно интересно...
Очень рад я был узнать из Вашего письма, что Ваша группа биофизиков пополняется новыми членами. В добрый путь! Всё это глубоко меня радует и вселяет надежду, что наша русская наука будет развиваться гигантскими шагами и через немного лет догонит другие страны и внесет свою долю нового знания в "золотой фонд" человеческой науки и хочется вместе с А.С.Пушкиным приветствовать Вас: "Здравствуй, племя молодое, незнакомое"...
Дорогой Валерий! Сейчас Вы, конечно, усиленно работаете и с головой ушли в свою учебу. Работайте, работайте и работайте! Но если выпадет свободная минутка -- черкните мне несколько слов о себе. Ведь всё таки Вы мой "генетический внук", и по Вам я ощущаю биение здоровой научной мысли в этой области.
Искренне Ваш С.Четвериков" (183).
