6 Во время беседы 27 ноября 1987 года на мой вопрос о том, как ко всему этому относился отец, Юрий Андреевич Жданов ответил, что и раньше отец не раз просил его держаться от Лысенко подальше, причем будучи, по словам сына, человеком, склонным к юмору, Жданов-старший говорил ему: "Юра, не связывайся с Лысенко. Он тебя с огурцом скрестит!" (44).
7 Забегая вперед, следует отметить, что и сам Лысенко (46) и его приближенные (особенно, Д.А.Долгушин /47/), а затем и сотни "мичуринцев" продолжали вплоть до 1953 года (года смерти Сталина) утверждать, что ими якобы получены высокоурожайные формы ветвистой пшеницы (48). Многообещающей темой, также якобы с завидным успехом, занялись не только в Москве или в Одессе. Появились публикации на эту волнующую тему и в Докладах Академии наук Армянской ССР (49). Начальство собирало совещания (50), в контролируемых лысенкоистами журналах печатали всевозможные статьи с "доказательствами" высочайшей урожайности этой пшеницы, ее свойства расхваливали в массовой печати. Так, Е.Мар писал:
"Стахановцы полей уже получили и 150 и даже 200 центнеров с гектара" (51),
а Г.Фиш восклицал, сообщая, что А.А.Авакян в 1948 году якобы вырастил из стакана семян шесть мешков зерна:
"Как будто я побывал на поле уже при коммунизме" (/52/, см. также /53/).
В 1953 году Сталин умер. Всё вышло, как в мечтах у Насреддина, ишак Лысенко не заговорил, но и шаха не стало. Уже в 1954 году в центральной печати появилось разоблачение очковтирательства с ветвистой пшеницей, сделанное крупнейшим селекционером харьковчанином В.Я.Юрьевым (54). Колхозники же убедились в бесполезности затеи с ветвистой пшеницей гораздо раньше, и никогда никакого распространения она в стране на полях, а не на бумаге, не имела. Ни на 500, ни на 50 процентов увеличить сборы зерна с ее помощью, как надеялся Сталин, не удалось. Лысенко использовал ветвистую пшеницу и для другой цели: многие его сторонники быстро состряпали диссертации на материале "успехов" с ветвистой пшеницей и получили за них ученые степени кандидатов и даже докторов наук.
8 Несколько абзацев было уделено А.А.Ждановым тому, чтобы показать, в чем якобы его сын ошибался в своей лекции о положении в биологии и сельском хозяйстве. Жданов-младший твердо стоял на том, что двух наук быть не может, что все ученые могут принадлежать к разным научным школам, но отнюдь не к разным враждующим между собой направлениям одной и той же науки. Можно себе представить, каким тяжелым был моральный груз отца, принужденного теперь изобличать сына лишь потому, что главному человеку в их партии не понравилась его принципиальная и смелая позиция. Но таковы были правила их жизни, таковы партийные представления о дисциплине коммуниста, о единстве их взглядов и прочих идеологических императивах, которые сам А.А.Жданов десятилетиями проповедовал в стране.
9 Машинописный текст доклада несколько лет лежал на маленьком столике в кабинете Лысенко на Б.Калужской улице (сейчас Ленинский просп., 33). В 1954 году Лысенко заставили сдать его в Центральный Партийный Архив. Краткие замечания Сталина, сделанные цветным карандашом на полях (в основном отчеркнутые фразы с восклицательными знаками), приводили в трепет посетителей, допускавшихся на прием к Лысенко, и этот эффект особенно ценился хозяином кабинета. Естественно, что слухи об этих сталинских пометах широко распространились в среде советских биологов. Среди замечаний, о которых говорил мне Глущенко, было например, и такое: "А "дважды два √ четыре" √ тоже буржуазное измышление? И.Ст.".
10 Ссылка на Устав ВАСХНИЛ, якобы разрешающий замену избрания академиков их назначением, была неверной. Да и никакого Устава ВАСХНИЛ не существовало до середины 70-х годов, когда этот устав, после многолетних споров в сельхозотделе ЦК и в Минсельхозе Союза, наконец, был принят.
11 Во время моей учебы в Тимирязевской академии произошел такой забавный случай. Как-то вечером, накануне годовщины Октябрьской революции, мы работали с заведующим кафедрой доцентом И.И.Гунаром поздно вечером в лаборатории. Я вдруг вспомнил лекции Бушинского и спросил, как же он стал членом-корреспондентом АН СССР и академиком ВАСХНИЛ, будучи плохим специалистом. В ответ на это Иван Исидорович, вдруг воодушевившись, предложил разыграть Бушинского (как оказалось, достоинства этого ученого мужа были хорошо известны и многим преподавателям Тимирязевки). Итак, Гунар позвонил Бушинскому домой под видом поздравления с 7-м ноября и по ходу дела спросил:
- Да, Владимир Петрович, мы вот тут работаем со студентом и столкнулись с одной загвоздкой: забыли формулу угольной кислоты. Вы не подскажете?
