"... обобрал весь Афганистан, пробрался к Индии, Белуджистану, был за Гиндукушем-- писал он своему другу П.П. Подъяпольскому. -- Около Индии добрели до финиковых пальм, нашли прарожь, видел арбузы, дыни, коноплю, ячмень, морковь. Четыре раза переваливали через Гиндукуш, один раз по пути Александра Македонского... Собрал тьму лекарственных растений" (96).
Чтобы понять истоки культивируемых растений, Вавилов читает древние книги, знакомится лично с раскопками археологов в Сахаре и на острове Крит, поражается тому, насколько был высок культурный уровень древних народов, населявших территории нынешних арабских стран, утерявших эти достижения. Точно так же в Греции он подчеркивает, что "трудно понять, как современные торгашески настроенные Афины, занимающие в смысле культуры ничтожное место, некогда стояли в передовой шеренге культур" (97).
Почти два месяца Вавилов провел в маленькой Палестине и тогдашней Трансиордании, знакомился с древними еврейскими религиозными текстами, "чтобы восстановить картину земледелия библейских времен" (98).
"Был два дня в пустыне Аравийской. Нашел огурец пророков. Выехал на юг, -- писал Вавилов жене. -- Отсюда доеду до Синайской пустыни, затем в Иерусалим, в Заиорданье, к Мертвому морю. Дальше Самария, Галилея, словом, весь Закон Божий. Я люблю эту страну. Она прекрасна с ее горами, оливами, морями, разнообразием ландшафтов, бесконечными руинами, длинной историей" (99).
В письме к своему другу и заместителю Писареву Вавилов сообщал об этом путешествии:
"Палестина будет представлена исчерпывающе. Собрал до 1000 образцов и исследовал 5000 километров. Это для маленькой страны даже много" (100).
8 октября 1926 года он из Иерусалима пишет жене:
"В газете "Дни" вычитал о получении премии [имеется в виду премия имени Ленина, которой Вавилов был удостоен в числе первых пяти её лауреатов -- В.С.]. Сама по себе она меня не интересует. Все равно пролетарии. Но за внимание тронут. Будем стараться" (101).
Зная несколько языков (102), покоряя всех своим открытым характером, обладая одновременно мужественными и утонченными манерами, он находил общий язык и с негусом Абиссинии, и с представителями семейства де Вильморенов, и с туземными проводниками в пустыне Сахаре.
Его деятельность как путешественника находит признание: в 1925 году Русское Географическое общество, отмечая результаты экспедиции в Афганистан, награждает его медалью имени Н.М.Пржевальского "За географический подвиг", а Итальянское Географическое общество медалью "За выдающиеся открытия". В 1931 году Николая Ивановича избирают Президентом Всесоюзного Географического общества13 .
Советское правительство неизменно утверждало разрешения на зарубежные поездки Вавилова и выделало ассигнования на эти цели (чаще всего довольно скудные).
"Имею честь сообщить Вам, что Постоянный Комитет Международного Агрономического Института, по указанию Вашего правительства, выбрал Вас членом научно-технической комиссии по колониальной агрономии", -- сообщают ему из Рима 18 марта 1927 года, а 25 мая мая того же года пишут из того же института и снова со ссылкой на решение Советского Правительства, что тот же Комитет "назначил [Вавилова] членом Научно-технической комиссии по сельскохозяйственной экологии и метеорологии" (103).
5 июня 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) специально рассмотрело предложение Н.И.Бухарина о включении Н.И.Вавилова в состав делегации на Лондонский международный конгресс по истории науки и техники вместо исключенных ранее из состава делегации Г.М.Кржижановского (решением Политбюро) и Нобелевского лауреата И.П.Павлова. Это предложение поддержал секретарь Сталина А.Постышев. Однако зав. Культпропом ЦК ВКП(б) А.Стецкий предложил 26 мая кандидатуры акад. Палладина (от Украинской АН) и проф. Н.Н.Семенова (от "института Иоффе", как было сказано в представлении). Последнее предложение поддержал Генеральный Секретарь ЦК КП(б) Украины и кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) С.В.Косиор. Тем не менее при голосовании в Политбюро была утверждена кандидатура лишь Вавилова (104).
По возвращении с конгресса Вавилов представил отчет, подлинник которого хранится сегодня в Государственном Архиве Российской Федерации (105). Написан он был в полном соответствии с "социальным заказом" властей той поры и содержал, например, такие абзацы:
"Сам конгресс... по существу не представил для техники большого интереса. Он демонстрировал в значительной мере скудость исторической концепции, которая свойственна современному подходу к проблемам истории естествознания и технологии в заграничной литературе. Метод диалектического материализма до сих пор почти не нашел отражения в докладах иностранных ученых, и в этом отношении на советскую делегацию выпала ответственная миссия... демонстрировать всю значимость его для современной науки...
