Против этого взгляда резко и категорично, но без достаточно весомых аргументов, выступил Медведев (44), полагавший, что приведенные Поповским выдержки из писем и выступлений Вавилова должны толковаться иначе6, что крупный администратор Вавилов мог подписывать бумаги, подсунутые ему помощниками, не вдаваясь в их содержание. Позже в книге "Дело академика Вавилова" (46) Поповский привел выдержки из некоторых выступлений Вавилова. Они подкрепили правоту позиции Поповского, так как предположение Медведева этими выдержками отвергалось: выступал Вавилов сам и говорил он, что думал. Ниже я приведу обнаруженные мной дополнительные данные по этому вопросу.
Прежде всего Вавилов поддержал идею яровизации как новаторскую на заседании Наркомзема СССР и Президиума ВАСХНИЛ еще в 1930 году. Отражением высокой оценки работы Лысенко стали строки письма Вавилова одному весьма влиятельному французскому ученому и администратору. Эдмон Рабатэ, генеральный инспектор Французского правительства по сельскому хозяйству и директор Национального агрономического института Франции обратился 7 февраля 1930 г. к Вавилову с просьбой порекомендовать ему литературу по очень специальному вопросу: о развитии первого листа злакового растения (колеоптиле). Колеоптиле окружают проросток растения; образуя вокруг проростка трубку, они защищают его от повреждений и вредных влияний (47). Вавилов быстро отвечает ему письмом, датированным 10 марта того же года, и рекомендует французскому коллеге познакомиться ни с чем иным, как с работой Лысенко по действию низких температур на проростки пшеницы:
"Дорогой сударь! Я посылаю Вам со следующей почтой сборник трудов Съезда селекционеров, который проходил в Ленинграде в прошлом году. Вы найдете там работу Т.Лысенко... Примите, сударь, мои самые искренние чувства уважения к Вам. Ваш Н.Вавилов! (48)
Уже упоминалось, что 20 февраля 1931 года Лысенко был приглашен выступить с докладом о своих работах на Президиуме ВАСХНИЛ (49), и Вавилов похвалил его работу, а летом 1931 года Вавилов как Президент ВАСХНИЛ подписал постановление Президиума этой академии с резолюцией:
"Считать необходимым для разворачивания и расширения работ тов. Лысенко по укорачиванию длины вегетационного периода злаков, хлопка, кукурузы, сои, овощных культур и пр. ассигновать из бюджета Академии 30.000 рублей" (50).
Среди вавиловских выдвиженцев был агроном Полярной станции ВИР в Хибинах -- Иоган Гансович Эйхфельд7. В ноябре 1931 года Вавилов писал ему:
"То, что сделал Лысенко и то, что делает, представляет совершенно исключительный интерес, и надо Полярному отделению эти работы развернуть" (51).
Весной 1932 года, когда формировали состав советской делегации для поездки в США на VI Международный генетический конгресс, Вавилов, исполняя поручение Наркома земледелия СССР Яковлева, и как глава подготовительного комитета посчитал, что в число генетиков (не опытников, или агрономов, или физиологов растений, а в число ГЕНЕТИКОВ) должен быть включен не имеющий к этой науке никакого отношения Лысенко. Он послал 29 марта 1932 года Лысенко личное письмо с приглашением поехать в США, сообщая, что на конгрессе "будет для генетика много интересного" (53) и также будет важно
"...чтобы Вы нам сделали доклад о Ваших работах и к выставке подготовили бы демонстрацию работ.
Последнее совершенно обязательно, но только в компактном виде, удобнопересылаемом. Скажем, на 2 -- 3 таблицах полуватманских листов, фотографии; может быть несколько гербарных экземпляров" (54).
Одновременно, в тот же день 29 марта 1932 года Вавилов отправил письмо Степаненко -- сотруднику лысенковской лаборатории, который вскоре стал директором всего Украинского института генетики и селекции после ареста создателя института А.А.Сапегина:
"Нарком земледелия Союза тов. ЯКОВЛЕВ поручил Президиуму Академии С.Х. наук им. Ленина взять под особое наблюдение работы по яровизации в нынешнем году для оказания максимального содействия в проведении этих опытов...
Прежде всего сообщите выздоровел ли тов. ЛЫСЕНКО? как проводятся массовые опыты по яровизации; как проводится исследовательская работа; какие нужны экстренные меры, чтобы провести работы?
Прошу телеграфировать или непосредственно мне или в особо трудных случаях тов. ЯКОВЛЕВУ о том, что необходимо сделать.
...Если Вы заняты, то прошу поручить кому-либо из ответственных работников, ведающих яровизацией сноситься непосредственно со мною" (55).
Еще до отъезда на конгресс в США, Николай Иванович, как он обещал в письмах Лысенко и Степаненко (56), съездил в мае 1932 года в Одессу, заразился окончательно идеей яровизации и писал оттуда своему заместителю в ВИР'е -- Н.В.Ковалеву:
"Работа Лысенко замечательна. И заставляет многое ставить по-новому. Мировые коллекции надо проработать через яровизацию..." (57).
