ЛА БУШЕРИ натянул на огромные плечи когда-то алую накидку. Уголки его губ были опущены. Он сидел в кресле, прислоненном к грубой алюминиевой распорке, поддерживающей стену пещеры, и смотрел на Марта Хэверса.
– Что-нибудь придумал? – резко спросил он.
Март сел в свободное кресло.
– Возможно, – ответил он. – В голове у меня все еще каша. Но, думаю, есть один способ. Я говорил о нем с Джорджиной и Пушером, и нам кажется, он может сработать. Но сначала я хотел обсудить это с тобой наедине.
Хэверс пробыл в сверхсекретном убежище рядом с полюсом целый месяц. Столько времени ушло на то, чтобы его полуразрушенный мозг восстановился. Он заставлял себя не думать о новой цели заранее, ожидая момента, когда почувствует, что готов. Хэверс и сейчас был не готов, но бездействие стало невыносимым. Он хотел проявить себя.
Возможно, одной из причин стало то, что Ла Бушери изменился. Он не только начал по-другому относиться к Хэверсу, хотя это тоже было важным. В нем зародилось новое, скупое уважение и небольшая злоба, которую Март всегда ощущал. Но Хэверс сказал себе, что Ла Бушери находился под невероятным напряжением. Толстяк в одиночку сохранил остатки фрименов, сумев привести в новое, более безопасное убежище две сотни повстанцев, после того, как Марта поймали, и кромвеллиане устроили серию рейдов.
Март узнал, что Ла Бушери давно обнаружил эту пещеру, но никому о ней не рассказывал. В 1948-ом году тут находилась экспериментальная станция, где проводились различные технологические опыты, и, изолированная от всего мира, она осталась нетронутой даже после того, как ее забросили. Станцию не достроили, о ней просто забыли. Но Ла Бушери помнил про это место и сумел навезти сюда припасов. Пещера стала приютом, в котором так нуждались фримены, когда беда все-таки пришла.
– Ну? – Ла Бушери не терпелось услышать план Хэверса.
Тот разложил все по пунктам и начал загибать пальцы.
– Во-первых, фримены разбиты, не считая нашей ячейки и, возможно, еще нескольких отдельных участников движения, которые нам не помогут. Мы не можем и мечтать о том, чтобы свергнуть кромвеллиан. У нас недостаточно людей. На то, что рабочие присоединятся к нам, мы тоже не можем рассчитывать, даже хотя их большинство. Они привыкли к правлению кромвеллиан. Пока я не нигде ошибся?
Ла Бушери кивнул.
– Значит, идем дальше. Все зависит только от нас – от того, на что мы способны в одиночку. Какова наша цель?
– Ты и сам ее знаешь. Свергнуть кромвеллиан.
– А что потом? Установить какое-то произвольное правительство будет нелегко. Именно так зарождаются деспотические режимы. Человек должен сам выбрать свое правительство. Во всяком случае, люди всегда получают то правительство, которого заслуживают. Помни, я тоже был кромвеллианином. Я вижу обе стороны монеты. Проблема в том, что нет сильной оппозиции.
– Думаешь, это бы все исправило?
– Возможно. Но уже слишком поздно создавать такую партию, пока вся власть у кромвеллиан. Момент упущен очень давно. Они правят так долго, что абсолютно уверены в своей правоте. Они никогда не подвергают сомнению собственные решения и не рассматривают другие варианты.
– И что дальше?
– Два шага. Сделать кромвеллиан уязвимыми. Потом разбить их.
Ла Бушери искренне засмеялся.
– Легко сказать, – заметил он, – но у них есть оружие и технологии.
Хэверс пожал плечами.
– Все правительство зависит от небольшого числа ключевых людей, – сказал он. – В мире, возможно, есть лишь сотня незаменимых кромвеллианских Лидеров. И Совет…
– В нем тридцать шесть человек.
– Ты знаешь их поименно?
– Мои секретные бумаги со мной, – сказал Ла Бушери. – Я знаю ключевых людей. Здесь ты прав. Если убрать примерно сотню Лидеров, наступит хаос… Потом нас раздавят, а их места займут новые Лидеры.
– А что, если у кромвеллиан появится более важное дело?
– Это невозможно, – покачал головой Ла Бушери. – У нас нет ни оружия, ни самолетов, ни людей. К тому же, Лидеров обычно охраняют. Как далеко вглубь Рено мы все сможем забраться?
– Все равно, это возможно.
– Нас просто расстреляют на улицах!
– Кто?
– Стражники, болван! Стражники!
– Не расстреляют, если они будут в другом месте, – ответил Март. – Если весь мир будет занят чем-нибудь другим. Надо действовать хитро. Нужен отвлекающий маневр. И двойная игра. Ты сказал, у нас нет оружия. Но оно прямо у нас в руках – самое мощное оружие в мире. Нам только остается им воспользоваться.
Ла Бушери замер.
– Атомное оружие? – спросил он не совсем твердым голосом.
– Нет, – ответил Хэверс, – на такое мы не отважимся. И оно все равно не решило бы нашу проблему. Если бы мы попытались долететь до ключевых точек с атомными бомбами, наши самолеты сбили бы задолго то, как они добрались бы до нужных мест. Важные места хорошо охраняются.
– У нас всего три самолета…
– Захватим еще. Но атомное оружие не ответ. Нам надо ударить в определенные ключевые места, которые все время меняются. Кромвеллиане не могут охранять их достаточно эффективно из-за крайнего непостоянства этих участков. И, в любом случае, никто не ожидает такого нападения.
– Какого? О каком оружии ты говоришь?
