Джок достиг высочайших высот в профессии кукловода, его куклы двигались с такой ловкостью и подвижностью, какой не удавалось достичь еще ни одному кукольнику. Но его жену смущала его фанатичная прикованность к своим куклам, и то что он перестал пускать ее за кулисы и мастерскую.
— Тогда сам посмотри на эту отвратительную вещицу и скажи — обычная ли это кукла? — сказала Делия, повышая голос.
Я с любопытством уставился на фигурку, которую она резким движением вынула из сумочки и швырнула мне на стол. Бело-голубое лицо куклы бибабо скалилось, обнажая клыки желтоватого оттенка, волосы крохотного паричка из черной конской гривы ниспадали до уровня пустых глазниц. Щеки были впавшими. Отвратительное произведение искусства, отдающее средневековьем. Его создатель несомненно питал слабость к каменным горгульям[1] и дьявольским изображениям в кривых зеркалах. К пустой голове из папье-маше была прикреплена черная одежда, придававшая фигурке безвольный вид, — нечто, похожее на рясу монаха с маленьким свисающим сзади капюшоном.
Я кое-что знал о бибабо, хотя род моей деятельности так же далек от профессии кукольника, как небо от земли. Я — частный детектив. Тем не менее, мне было известно, что это не марионетка, которую водят за ниточки, а кукла, одевавшаяся на руку. Рука кукловода проскальзывает внутрь, под полое одеяние, и его пальцы оживляют головку и ручки. Во время представления в свете рампы видна только кукла.
Я натянул сутану на руку, сунул указательный палец в голову куклы, средний палец в ее правый рукав, а большой палец — в левый. Кажется, это делалось именно так. Теперь фигурка уже не была безвольно обмякшей — моя рука заполнила ее «тело».
Я подвигал пальцами, и человечек замахал руками — активно, хотя и достаточно неуклюже, потому что я не мастак управлять куклами. Я согнул указательный палец, и маленькая головка бодро кивнула.
— Доброе утро, Джек Кетч, — сказал я, заставляя человечка отвесить поклон — знак признательности за мое внимание.
— Не надо! — вскрикнула Делия и отвернулась.
Делия меня озадачила. Я всегда считал ее исключительно
уравновешенной женщиной и не раз имел возможность убедиться в этом за три года нашего знакомства.
Три года назад она вышла замуж за выдающегося кукольника Джока Лейтропа, с которым я также был знаком. Затем наши пути разошлись. Но я и не подозревал, что у них что-то неладно, пока она не явилась сегодня утром в мою нью-йоркскую контору и не высказала целую гору неясных намеков и подозрений — столь же странных, сколь и редких в моей частной детективной практике, хотя мне доводилось слышать немало причудливых историй.
Я пристально посмотрел на нее. Она стала, пожалуй, еще красивее и гораздо экзотичнее, чем можно было бы ожидать от женщины, вращавшейся в артистических кругах. Ее густые золотистые волосы ниспадали к плечам, завиваясь вовнутрь, серый костюм был модно скроен, а серые замшевые туфли — элегантны. У шеи была приколота грубой работы брошь из кованого золота. Длинная золотая шпилька крепила символическую маленькую шляпку и пучок вуали.
Но она все еще была той самой Делией, все тем же «нежным викингом», как мы иногда ее называли. Если не считать того, что губы ее кривились от беспокойства, а в больших серых глазах застыл страх.
— Так в чем все-таки дело? — спросил я, усаживаясь рядом с ней. — Джок отбился от рук?
— Не говори глупостей, Джордж! — резко ответила она. — Совсем не то. Я доверяю Джоку, и мне не нужен детектив для сбора улик. Я пришла к тебе, потому что боюсь за него. Все эти ужасные куклы. Они пытаются… О, как же мне это объяснить! Все было хорошо, пока он не получил приглашение из Лондона, о чем ты наверняка помнишь, и не начал интересоваться историей своей семьи — своей генеалогией. Теперь появились вещи, которые он не хочет со мной обсуждать, вещи, которые он не позволяет мне видеть. Он избегает меня. И, Джордж, я уверена, что в глубине души он тоже боится. Ужасно боится.
— Послушай, Делия, — сказал я. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, рассказывая о куклах, но мне известно одно: ты вышла замуж за гения. А с гениями, Делия, жить иногда очень тяжело. Они могут быть невнимательными, даже не желая того. Ты только почитай их биографии! Полжизни они проводят в состоянии отрешенности, влюбляясь в свои идеи и теряя самообладание из-за каждой мелочи. Твой муж фанатично предан своим куклам, и это — в порядке вещей! Любой критик, знающий что-либо о мастерах кукол, скажет, что ему нет в мире равных, что он превосходит даже Франетти. Все восторгаются последним спектаклем Джока, называя его лучшим за всю его карьеру!
Делия стукнула себя по колену кулачком, обтянутым серой замшевой перчаткой.
— Я знаю, Джордж. Я все это знаю! Но это не имеет ничего общего с тем, что пытаюсь объяснить тебе я. Ты ведь не думаешь, что я из тех жен, которые скулят потому, что их мужья полностью погружены в работу? Я ведь год была его ассистентом, помогала ему шить костюмы, даже водила второстепенных кукол. А сейчас он даже не пускает меня в мастерскую. Он не пускает меня за кулисы. Он все делает сам. Но даже с этим я бы мирилась, если бы не боялась. Это все куклы, Джордж! Они — они пытаются причинить ему вред, как пытаются навредить и мне.
