Как я и думал, моих слов не требовалось, всем хватило моего молчаливого присутствия и легких ментальных касаний, успокаивающих, поддерживающих, приносящих уверенность. Конкретный план действий всегда легко принимается в критическом положении, каким бы безрассудным или неправильным он ни казался. Несмотря на то, что после провокации прошло несколько дней, я чувствовал, что только сейчас немногословная, но уверенная речь Невилла не оставила места сомнениям у моих легионеров. В который раз я похвалил себя за удачный выбор, когда-то неуверенный гриффиндорец оказался на своем месте.
После краткого инструктажа ребята деловито разошлись кто куда в соответствии с полученными обязанностями. Мы с Невиллом засели за более серьезную проработку учебных планов и распределением ролей, а девушки занялись более точным рассмотрением финансовых документов и контактами с прессой. Закончили с делами мы только глубоким вечером, кивнув на прощание ребятам, мы с Гермионой аппарировали на площадь Гриммо.
Пока Гермиона уединилась в душе, я устроился за кухонным столом с кружкой кофе и, немного подумав, принялся за письмо семье Уизли. Как можно душевнее я попробовал выразить в нем свое сочувствие и уверенно заявил, что смерть отца семейства не будет забыта. Письмо далось мне неожиданно тяжело, где-то глубоко шевелилось какое-то чувство, которое говорило, что я должен испытывать больше теплых чувств к этому семейству. Я только мысленно пожал плечами.
Уизли уже давно перестали быть для меня близкими людьми. Изменение отношения к семейству в целом произошло как-то постепенно и незаметно. Сначала появилось недоверие, вместе с ней пришла настороженность под руку с отстраненностью. Фред и Джордж перешли из друзей в разряд деловых партнеров, которых не мало. Джинни перестала быть боевой подругой, пришедшей на помощь в самый нужный момент, и зависла где-то между полезной соратницей и чрезмерно инициативной подчиненной. Миссис Уизли и покойный мистер Уизли так же уже давно не воспринимались некой заменой родителей, как было раньше, с возрастом я просто потерял необходимость в такой заботе. В целом нельзя было сказать, что Уизли плохие или наоборот хорошие, они просто люди со своими недостатками, которые остались на прошлом этапе моей жизни. Я совсем не старался забыть об их существовании, но они медленно, но уверенно заняли место старых знакомых, о которых вспоминаешь только на рождество, чтобы послать недорогую открытку. Рон же в отличии от остальных был полезен и значим для дальнейших планов, его судьба была решена давно. И пусть о доверии или дружбе речи уже давно идти не могло, но просто так отпустить его было невозможно.
Даже при более тесном общении с семьей Уизли мое присутствие на похоронах было бы странным, тем более, что с Перси, Биллом и Чарли я никогда не был близок. Письмо оставляло впечатление вежливой отстраненности, именно то, что я чувствовал на самом деле. Я не писал ничего напрямую, но по-другому не получалось, по крайней мере, в нем была искренность по отношению и к себе, и к ним. Вздохнув, я окончательно отпустил эту часть своего прошлого.
Когда я передавал Кричеру окончательный вариант письма, растянувшегося тем не менее на несколько страниц, камин вспыхнул зеленым пламенем и в нем возникла голова Дамблдора. Он осмотрел кухню внимательным взглядом и, увидев меня, сказал:
—Добрый вечер, Гарри. Ты не мог бы меня впустить, мальчик мой? Нам надо поговорить.
Я сдержанно улыбнулся на нелюбимое обращение и кинул взгляд на часы.
—Тогда уж доброй ночи, профессор. Уже почти двенадцать, но если Вам так уж хочется пообщаться, то проходите.
Я устало помассировал виски, снял наручные часы и слега потряс затекшую руку. Дамблдор тем временем вышел из камина, стряхнул пепел с рукавов темно-лиловой мантии и, не дожидаясь приглашения, сел за стол.
—Чай или кофе, профессор? — я натянул на себя вежливую улыбку.
—Чай, пожалуйста, — он внимательно изучал меня своими печальными голубыми глазами, уж не знаю, что именно он хотел разглядеть.
—Кричер!
Около директора Хогвартса появилась изящная чашка из тонкого фарфора с гербом Блэков и вазочка с печеньем и конфетами. Моя же кружка вновь наполнилась крепким горячим кофе.
—Я вижу ты не очень жалуешь утонченность, — сказал он после недолгого молчания. Я посмотрел на свою кружку, купленную в ближайшем супермаркете, и пожал плечами.
—Она большая и вместительная. Какая разница, как она выглядит?
—Действительно. Ты очень практично мыслишь, Гарри, — Дамблдор улыбнулся в бороду и сделал глоток ароматного напитка.
—Тогда давайте мыслить так же. Зачем Вы пришли, профессор?
—Я бы хотел поговорить с тобой о последних событиях. Что ты о них думаешь?
—Артур Уизли был хорошим человеком, — осторожно начал я. —Мне кажется, его смерть будет иметь весьма неприятные последствия.
—Ты абсолютно прав в обоих случаях, Гарри. Волдеморт активизировал свои действия, он силен, как никогда. Нам нужно…
