Меньше суток оставалось до открытого собрания, которое по нашей задумке должно было запустить определенные социальные механизмы. Я сидел в своем любимом кресле и умилялся талантам отечественных журналистов, просматривая подшивки изданий за последнюю неделю.
Не прошло и пары дней после публикации небольшого объявления об открытом собрании Легиона в «Пророке», как появилась статья Скитер в специальном, хорошо хоть не экстренном, выпуске. В ней Рита, прежде всего, уделила внимание размаху моей скромной персоны и ее значимости для волшебного мира. Не забыла она напечатать и мою программную речь о ценностях Легиона и мое приглашение на собрание, за этим мы проследили в первую очередь. Магическое сообщество, судя по опубликованным письмам читателей, съело мои идеологемы, не подавилось и ударилось в уже привычную истерию. Абсолютно все газеты и журналы каким-нибудь образом упомянули наше собрание. Несмотря на полувоенное положение женские журналы обсуждали фасоны платьев, наиболее удачные для соблазнения меня. Желтая пресса несколько раз перемыла косточки каждому известному Легионеру, с остервенением стараясь взять интервью у Паладинов, Старших Рыцарей или Магистров, но были довольны словами и простых Рыцарей. Началась такая активная спекуляция некими билетами на мероприятие, что нам пришлось еще несколько раз объявить, что мы ждем каждого и не требуем платы. Кто-то называл предстоящее собрание главным общественным светским событием года, кто-то — пиром во время чумы, но равнодушных почти не осталось. Только высшие аристократические семьи хранили гордое молчание, что было вполне ожидаемо. Общество страдало от предвкушения, но даже не задумывалось, к чему это может привести.
Последние дни были наполнены хлопотами. Приходилось обращаться с министерскими чиновниками и аврорами, отстаивая свою точку зрения, что не приносило душевного спокойствия. Мне требовалось отвлечься и поговорить с кем-нибудь об отстраненных вещах. К сожалению, посещение доктора Лектера, учитывая возможные акты агрессии со стороны недальновидных родственников наших пленных, было слишком опасным в данный момент. Однако, я смог уговорить его зайти к нам в гости и ждал с минуты на минуту.
В гостиную вошла нахмурившаяся Гермиона. Она не доверяла Ганнибалу и частично ревновала меня к нему, но видела, что сейчас разговор с Лектером будет очень полезен. Неопределенно проведя рукой, Гермиона села в соседнее кресло, на маленьком столике перед нами появилось три бокала красного вина. Я рассеянно взял один из них и немного отпил рубиновой жидкости с насыщенным вкусом. Раздался негромкий хлопок и посреди комнаты появился, как всегда, безукоризненный доктор Лектер и Кричер. Домовик низко поклонился и исчез, а Ганнибал медленно оглядел комнату, ни на чем не задерживая взгляда, и сел в приготовленное для него кресло.
—Добрый вечер, Гарри. Мисс Грейнджер. Вы, как и в прошлую нашу встречу, обворожительны.
—Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она и ответила на комплимент сдержанной улыбкой.
—Добрый вечер, доктор Лектер, — я улыбнулся более приветливо и взглядом указал на вино.
Покручивая в пальцах бокал, я наблюдал, как Лектер посмотрел напиток на свет и почти незаметно принюхался.
—Вы совершенно не разбираетесь в вине, молодые люди, — сказал он с сожалением и поставил бокал обратно на стол. Мы синхронно пожали плечами, а Гермиона немного покраснела.
—Никогда не был ценителем, — я сумел сделать еще глоток и задумался, смотря на отражение пламени камина. Гермиона и Ганнибал не спешили прерывать молчание.
—Я уже далеко не тот напуганный мальчишка, — наконец, сказал я, — что пришел к Вам в первый раз, доктор Лектер. И меня теперь заботят другие, более сложные вопросы.
—Это трудно не заметить, — серьезно сказал Ганнибал. — Как Ваш лечащий врач, я очень доволен прогрессом.
Он обозначил кивок, предлагая продолжать, и сложил пальцы домиком.
—Каково это быть хищником, доктор Лектер? Каково ощущать собственную власть над судьбами людей? Что Вы чувствуете при этом?
—Мне кажется, Вы и сами уже можете ответить на этот вопрос.
—Почему Вы так думаете? — Гермиона подозрительно прищурила глаза и положила правую руку на колени.
—Опыт, мисс Грейнджер, опыт. Не думаете же Вы, что оба способны идеально притворяться? Это искусство недоступно почти никому.
—Возможно, Вы правы, — я немного покачал головой. — Но в какой момент хищник перестает быть хищником? Когда наступает момент пресыщения?
—Очевидно на пике экстаза, когда добыча поймана, — спокойно ответил Ганнибал. — Он снова не станет хищником, пока перед ним не появится новая еще более интересная цель.
— То есть, если цель будет недостижимой, то и пресыщения не наступит?
—Очень сложно осмысленно следовать за абстрактными целями и недостижимыми идеалами. Гораздо проще постепенно достигать маленьких целей, именно так поступает большинство разумных людей.
—А Бог тоже хищник? — неожиданно спросила Гермиона.
Ганнибал внимательно посмотрел на нее.
