—В сверхчеловека. В того, кто способен принимать необходимые решения и действовать, не оглядываясь ни на этику, ни на эстетику. Вы уже много выше этих понятий, именно Вы, мое творение, способны судить и вынести приговор человечеству, изменить его также, как изменил Вас я.
Гарри спокойно слушал его, не прерывая. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одна эмоция не выступила на поверхности и не отразилась легкой тенью в его глазах.
—Вам осталось сделать лишь последний шаг, чтобы окончательно избавиться от оков морали, возвеличиться над человечеством.
Ганнибал положил на стол перед Гарри небольшой остро заточенный серебристый нож.
—Вы и сами уже знаете, что должны сделать, но все еще не можете в это поверить. Посмотрите на нее. Видите в ней все то, что Вы так ненавидите в людях? Видите? Почувствуйте, как бьется ее сердце, как кровь бежит по всему телу, как хрупка ее жизнь в Ваших руках. Прервите бессмысленное существование мисс Грейнджер, освободитесь от прошлого окончательно. Ваша стихия — будущее, и, увы, Вы в ней должны быть одиноки.
Гарри заворожено смотрел на свое искаженное отражение в зеркальной поверхности ножа. Он протянул правую руку, легко взял его, встал со стула и медленно подошел к безвольной Гермионе, остановившись у нее за спиной.
—Да, почувствуйте свою власть над ней, над ее телом, над ее судьбой, над самой возможностью ее существования. Ощутите бесполезность этой жизни, как и многих других, что мешают Вашим планам. Сделайте это!
Ганнибал сказал последнюю фразу неожиданно резким тоном, так сильно отличающимся от его обычного приятного и спокойного голоса. Гарри, успевший поднести нож к горлу Гермионы, резко провел холодным зеркальным лезвием по белой коже. Она упала лицом на стол, вытекающая кровь быстро пропитала белоснежную скатерть и капала на пол. Гарри выронил окровавленный нож из рук, внимательно глядя на Ганнибала.
—Замечательно, — торжествующе проговорил Лектер, не отводя жадного взгляда от лица Гарри.
—К сожалению, Вы просчитались, доктор Лектер, — сказал глухой, немного хрипловатый женский голос.
Ганнибал перевел взгляд от лица Гарри и увидел, как Гермиона свободно откинулась на спинку кресла, не обращая внимания на лужу крови на столе перед собой. Длинная рана на ее тонкой шее почти исчезла, превратившись в почти незаметную белую линию. Лектер молчал, только вежливая улыбка немного искривилась.
—Вы достигли своей цели, — проговорил Гарри, опускаясь обратно на свое место. — Вы действительно создали сверхчеловека, демиурга, способно на очень и очень многое, но, к сожалению, не абсолютно на все.
—Вот только сверхчеловек не желал оставаться таким, — продолжила Гермиона. — Он захотел большего. Ему захотелось стать всемогущим и всеведущим, превратиться в абсолют или идеал, стать Богом, и я-мы вскоре сделаем этот шаг. Вы просчитались, доктор Лектер.
—Что значит «я-мы»? — напряженно спросил Ганнибал.
—Я-мы не являемся отдельными личностями в человеческом понимании, — спокойно пояснил Гарри. — Я-мы — конгломерат огромного, но конечного количества личностей, связанных волей двух существ. Личности, считавшие себя Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер так же входят в этот конгломерат на равне с прочими, но я-мы гораздо больше, чем они-мы вместе взятые, поскольку являемся превосходящей их-нас высшей волей.
—То есть вы являетесь одним существом с большим количеством воспоминаний?
—Нет, мы раздельны в той же степени, что и едины, — пришел ответ от Гермионы. — Каждый из меня-нас отделен и имеет особое неповторимое значение, восприятие, смысл, восприятие и воспоминания, но я-мы так же едины в проявлении совместной воли двух существ, которые различны между собой.
—Для более полного описания меня-нас и моего-нашего сознания не хватает слов в языке. Могу только сказать, что я-мы определен от нее-меня-нас, — задумчиво проговорил Гарри.
—Так же, как и я-мы отдельна от него-меня-нас, — подтвердила Гермиона. — Это действительно сложно объяснить словами, я-мы впервые испытываем такую потребность. Вы во многом помогли мне-нам осознать себя такими, какие я-мы есть, доктор Лектер.
—Я-мы решили, что Вы достойны этого урока, который с честью выдерживаете, — закончил Гарри.
Ганнибал прикрыл глаза и глубоко вздохнул, позволив себе на мгновение поддаться эмоциям.
—Какой же урок вы хотите мне преподать?
—Урок тщеславия, урок любопытства, — мягко сказал Гарри. — То, что началось, как Ваше желание, направленный акт Вашей воли, подкрепленный безмерным любопытством и тщеславием, закончится, как абсолютное поражение и абсолютная победа. В этом и заключается Ваш урок, в истинно абсолютном и идеалистичном восприятии, которого Вы так желаете достичь, нет разницы между победой и поражением, другом и врагом, так же как нет разницы между добром и злом. Вы и сами это понимаете, но еще не способны осознать.
