Дверь за Нилом и Дэном захлопнулась, позволив мне отпустить свои чувства и мысли. Я сидел на стуле в снятой в Дырявом Котле комнате и размышлял о сущности бытия или, говоря проще, смотрел в одну точку на противоположной стене, жалея себя за нелегкую судьбу. Все вокруг казалось совершенно не реальным, мир был лишь красивой декорацией для пьесы, в которой разыгрывались сценки моей жизни. Вот дом на Тисовой улице, средоточие всего плохого, где ужасные родственники мучают будущего Героя. Вот Косой переулок и Хогвартс – сказочные, добрые и хорошие места, которые Герой должен защитить от злобного без всякой причины и плохого Лорда, пожертвовав собой ради всеобщего спокойствия. Декорации установлены, главный актер на сцене, режиссер дает отмашку, разыгрывается первый и единственный спектакль «Жизнь и смерть Мальчика-Который-Выжил», аплодисменты, занавес! Вот только красивые картинки потускнели, открывая неприглядную реальность, а главный герой взбунтовался и отказался умирать на потеху толпы.
— Гарри, нам нужно кое-что обсудить, - Гермиона была очень серьезна, ей в голову, видимо, пришли те же мысли, что и мне.
Я молча протянул ей флакон зелья очищения, для таких разговоров избыточная предосторожность лишней не будет, и сам выпил порцию. Гермиона взяла в руку склянку с волшебной жидкостью и очень внимательно на нее посмотрела.
— Как часто ты принимаешь это зелье, Гарри?
— Сейчас выпил в третий раз за последние две недели, — ровно ответил я. – А что такое? Тебя беспокоят побочные эффекты?
Гермиона нахмурилась, постукивая пальцем по флакону.
— В прошлый раз после окончания действия у меня разболелась голова, и появилась небольшая слабость. Мне кажется, это зелье опасно, Гарри.
— Мне тоже есть, что рассказать на этот счет. Оно действительно опасно, я тебе об этом говорил, но, боюсь, у нас нет другого выхода, приходится рисковать. Ни ты, ни я так и не смогли найти заклинания, надежно отслеживающие и снимающие следящие заклятья.
У меня опять было ощущение, что я снова совершаю ошибку, подвергая подругу опасности, но иного пути я не видел. В этот раз я хотя бы действительно осознаю опасность. Гермиона, поджав губы, все-таки сделала глоток почти прозрачной жидкости.
Условный жест рукой, сжатой в кулак, и Добби перенес нас на небольшую залитую солнцем поляну, окруженную со всех сторон густым лесом. Погода, в отличие от Лондона, здесь была замечательная. Голубое небо кое-где перекрывалось легкими пушистыми облаками, недалеко журчал небольшой ручеек. Даже по звуку представлялась обжигающе холодная ключевая вода, в которой руки немеют спустя несколько секунд. Сочная свежая трава зеленела под ногами, призывая присесть и погреться под теплым солнышком, что я и сделал, обхватив голову руками и запустив пальцы в волосы.
— Как он мог? Как вообще такое возможно? – обращался я к собственным ботинкам. – Почему Дамблдор позволял ему делать такое со мной? Это же совершенно бессмысленно! Снейп просто весь год издевался надо мной! Он даже ни слова не сказал, хотя бы о технике безопасности! Чего уж говорить о том, чтобы хоть что-то объяснить.
— Может профессор Дамблдор не знал об этом? Он всегда доверял профессору Снейпу, может и тут он просто ему поверил? — послышался слева от меня голос Гермионы, присевшей рядом со мной.
— Ты сама-то в это веришь? Еще на первом курсе Дамблдор сказал мне, что знает обо всем, что происходит в Хогвартсе. Думаешь, он не знал, как выполняется такое важное, по его словам, задание? Не посчитал нужным проверить, как готовят его пешку?
— Нет! Директор совсем не такой! Он не считает тебя пешкой в игре, он любит тебя! Все, что он делает, он делает для твоего блага!
— Он тоже так сказал в прошлый раз! — я вскинул голову, уперев кулаки в землю, и посмотрел на вскочившую в запале Гермиону. – Директор пришел вечером в тот день, когда мы убежали из Мунго. Я так и не понял, чего он хотел, а когда ему что-то не понравилось, попытался залезть мне в голову! Только что-то пошло не так и я это заметил и почти отключился. Это тоже было для моего блага?! Причем я практически уверен, что он не в первый раз использует на мне легиллименцию, только обычно не лезет глубоко, и я этого даже не замечаю! И то, что он выставляет меня на передовую борьбы с Лордом, тоже для моего блага?! И Крауча-младшего в образе своего хорошего друга он целый год не замечал для моего блага?! И Пророчество скрывал от меня до последнего! Это ведь так ужасно, пусть лучше ничего не знает, пока не прижмет! Не нужно мне такое благо! Пусть лучше засунет его себе в…
Я вскочил на ноги и откровенно орал на пораженную Гермиону, но смог все же сдержать от ругательств в ее присутствии. Закрыв глаза, я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь.
— Извини, пожалуйста, не стоило мне на тебя кричать. Просто уже накипело, — спокойно сказал я и рухнул обратно на траву.
