Я был почти уверен, что Дамблдору стало известно о сеансах с доктором Лектером, поскольку зелье очищения закончилось, и в последний раз я отправился к нему без дополнительных предосторожностей. Правда, пока никаких действий не последовало, поскольку Ганнибалу пришлось покинуть страну по делам, но в сентябре он обещал продолжить наши беседы. Я чувствовал, что мне еще есть, о чем с ним поговорить. Пусть я уже не испытывал приступов раздражительности и ненависти, но новый взгляд на мир подстегивал паранойю и вызывал новые вопросы.
Мир казался злым и враждебным, от каждого я ждал подвоха. Хогвартс уже не казался сказочным замком, как было когда-то. Он представлялся мне разменной монетой в политических играх, стратегическим преимуществом, которым хотят завладеть, или полем странных игр Дамблдора.
В один из дней накануне отъезда в школу я основательно проинструктировал Добби. Оказалось, что все лето он украдкой готовил еду на кухне Хогвартса, но так больше продолжаться не могло. Есть приготовленную школьными домовиками или в школьной кухне еду я считал слишком опасным. Когда я заявил, что из всех домовиков доверяю только ему, Добби выпятил грудь, умильно улыбнулся и без вопросов согласился постоянно кормить меня и Гермиону. Готовить я определил его на Тисовую улицу, мнение Дурслей меня волновало мало, к тому же их ничего не держало в этом доме, и они могли свободно уехать в любую точку земного шара. Теперь я был гораздо спокойнее, домовик сможет доставлять еду мне и Гермионе прямо в большой зал Хогвартса. Провернуть это незаметно, конечно, не получилось бы, но я был даже рад, что Дамблдор получит еще одно доказательство моего недоверия. Мне жизненно необходимо показать охлаждение наших отношений и отделить себя от образа Самого Великого Светлого Мага Современности. Безусловно, я даже не смогу увидеть всех уровней игры Дамблдора, но заявить о себе смогу, а это уже не мало. Оставалось только пережить спор с Гермионой о несчастной судьбе Добби, но, думаю, ее недавний опыт общения с распыленным в палате Мунго зельем будет хорошим аргументом, она всегда могла думать рационально.
Наступило первое сентября, все приготовления были сделаны, и я со спокойным сердцем прощался с родителями Гермионы, которые с радостью согласились нас проводить. Я с умилением наблюдал за тем, как Гермиона обнимает Гвен и что-то тихо говорит ей.
—Что ж, береги нашу Гермиону, — Джек с улыбкой пожал мне руку.
—Обязательно, но еще не факт, кто кого будет беречь.
—Пока, Гарри, обязательно ждем тебя на Рождество, — я тоже получил теплые объятия от Гвен, — нечего тебе сидеть одному в пустом замке. Рождество – семейный праздник.
—Договорились, — я широко улыбнулся. — Уже скоро поезд, нам пора.
Еще раз попрощавшись, я подхватил сундук Гермионы и направился к переходу на платформу 9 и 3/4. Подруга в последний раз улыбнулась родителям, помахала рукой, и мы оказались на платформе, окутанные клубами густого белого пара Хогвартс-экспресса. Нам как раз хватало времени, чтобы занять свободное купе до отхода поезда.
Я закинул сундук на верхнюю полку и сел около окна, представляя, как обрадуется Гермиона, когда я подарю ей на день рождения безразмерную сумку. И почему маги не пользуются ими постоянно? Они, конечно, дорогие, но очень удобные. Неужели только из-за того, что нужно обязательно знать, что было в нее положено? Или есть еще какая-то причина?
—Ты стал слишком много думать, иногда это вредно, — Гермиона прервала мои размышления поцелуем.
—Ничего не могу с собой поделать, полет мысли нельзя остановить.
Я обнял Гермиону одной рукой, откинувшись на спинку сиденья. Теплое тело девушки прижалось ко мне, и я невольно улыбнулся, надеясь, что в ближайшее время не нужно будет ничего делать, никуда идти. Да вообще, так можно хоть всю жизнь просидеть, рассеянно вырисовывая пальцем абстрактные узоры на ее бедре.
Поезд пришел в движение, и наше спокойствие было прервано открывшейся дверью. В купе ввалился Рон и, ничего вокруг не замечая, плюхнулся на противоположное от нас место. В проеме двери осталась стоять Джинни с нечитаемым выражением лица.
—Привет, Гарри, Гермиона, — возбужденно начал Рон. — Я все-таки смог уговорить Фреда и Джорджа дать мне дополнительную скидку! Джинни, ты чего стоишь, давай садись!
—И тебе привет, Рон, — ответил я, отпуская Гермиону.
Джинни все так же стояла в дверях, сжимая кулаки, видимо, в поисках палочки. Тяжело дыша, она хлопнула дверью и скрылась в конце поезда.
—Чего это с ней? — озадаченно спросил Рон, но не получил ответа.
Дверь купе снова отъехала в сторону и в дверях появились Невилл и Луна.
После приветствий я занервничал, но взял себя в руки, встал и твердо сказал:
—Невилл, Луна, я прошу у вас обоих прощения за эту глупую выходку в Министерстве. Я необоснованно подверг вас опасности и постараюсь так больше не делать.
—Будет тебе, Гарри, — добродушно сказал Невилл, — мы все живы, здоровы. Ой, извини, я не это хотел сказать.
