– Этот человек непреклонен, – сказал он. – Я предложил ему мои личные гарантии снисходительности в обмен на ваши алмазы. Он даже не потрудился ответить. У меня нет полномочий дать ему помилование, но, поверьте, если бы я мог, то не стал бы колебаться. Как бы то ни было, теперь я ничего больше не могу сделать. – Он снова затянулся сигарой и стал смотреть через широкую зеленую реку. – Клянусь, он заплатит за то, что сделал с вами… заплатит полной мерой.
– Блэйн… – Сантэн легко коснулась его загорелой мускулистой руки. – Злость – слишком мелкое чувство для человека вашего положения.
Он покосился на нее и, несмотря на раздражение, улыбнулся:
– Не приписывайте мне слишком много благородства, мадам. Я много чего собой представляю, но я не святой.
Он выглядел мальчишкой, когда вот так усмехался, разве что его зеленые глаза приобретали некий лукавый прищур, а уши как будто оттопыривались еще сильнее.
– О-о-о, сэр, было бы забавно однажды испытать пределы вашего благородства и святости.
Он весело засмеялся:
– Какое бесстыдное, но интересное предложение! – И тут же он снова стал серьезным. – Сантэн, вы знаете, что мне вообще не следовало бы отправляться в эту экспедицию. Сейчас мои обязанности заброшены, и я наверняка навлеку на себя справедливый гнев руководства в Претории. Я должен как можно скорее вернуться к делу. Я договорился с отцом Полем насчет каноэ и гребцов, чтобы нас доставили вниз по реке к пограничному посту в Рунту. Надеюсь, там мы сможем реквизировать полицейский грузовик. Хансмайер и его люди останутся охранять де ла Рея и привезут его, как только он окажется в состоянии перенести путешествие.
Сантэн кивнула:
– Да, я тоже должна вернуться и начать собирать осколки и склеивать их.
– Мы можем отправиться завтра с рассветом.
– Блэйн, мне хотелось бы перед отъездом поговорить с Лотаром… де ла Реем. – Видя, что Малкомс колеблется, она настойчиво продолжила: – Всего несколько минут наедине с ним, прошу вас, Блэйн. Для меня это важно.
Сантэн задержалась в дверях хижины, пока ее глаза привыкали к полумраку.
Лотар сидел, обнаженный до пояса, его ноги прикрывало дешевое одеяло. Тело Лотара выглядело худым и бледным; инфекция выжгла его плоть, ребра можно было пересчитать.
– Сержант Хансмайер, не оставите ли нас наедине на минуту? – попросила Сантэн, отступая в сторону.
Проходя мимо нее, Хансмайер тихо сказал:
– Я буду неподалеку, миссис Кортни.
В наступившей после этого тишине Сантэн и Лотар долго смотрели друг на друга, и первой сдалась и заговорила она.
– Если ты задумал погубить меня, то ты преуспел, – сказала она.
Он шевельнул обрубком руки, и этот жест вышел одновременно и жалким, и непристойным.
– Кто кого погубил, Сантэн? – спросил он, и она опустила взгляд.
– Неужели ты не вернешь мне хотя бы часть того, что украл? – спросила она. – Просто в память о том, что мы делили много лет назад?
Он не ответил, просто поднял руку и коснулся старого шрама на груди. И Сантэн вздрогнула, потому что именно она выстрелила в него из «люгера» в момент разочарования и отвращения.
– Алмазы у мальчика, да? – спросила она. – У твоего… – Она чуть не сказала «ублюдка», но вовремя спохватилась. – У твоего сына?
Лотар продолжал молчать, и Сантэн импульсивно продолжила:
– У Манфреда, нашего сына?
– Вот не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такое. – Он не скрывал удовольствия в голосе. – Вспомнишь ли ты, что он наш сын, зачатый в любви, когда у тебя возникнет искушение уничтожить и его тоже?
– С чего ты взял, что я это сделаю?
– Я знаю тебя, Сантэн, – ответил Лотар.
– Нет. – Она резко качнула головой. – Ты меня не знаешь.
– Если он встанет у тебя на пути, ты его уничтожишь, – решительно произнес Лотар.
– Ты действительно в это веришь? – Она уставилась на него. – Ты действительно уверен, что я настолько безжалостна, настолько мстительна, что могу обратить месть на собственного сына?
– Ты никогда не считала его таковым.
– А теперь считаю. Ты это слышал не раз за последние несколько минут.
– Ты обещаешь, что не причинишь ему зла?
– Я не обязана обещать тебе что-то, Лотар де ла Рей. Я просто говорю. Я не причиню зла Манфреду.
– И естественно, ты ожидаешь от меня чего-то взамен, – с силой сказал Лотар, наклоняясь вперед.
Дышал он с трудом, обливаясь потом от усилий, прилагаемых в борьбе со своей физической слабостью. Его пот имел едкий и кислый запах, заполнивший полутемное пространство хижины.
– А ты что-то предложишь мне взамен? – тихо спросила Сантэн.
– Нет, – коротко бросил он. – Ничего!
И снова откинулся на подушку, изможденный, но дерзкий. И после паузы сказал:
– А теперь позволь мне услышать, как ты берешь назад свое обещание.
– Я ничего не обещала, – возразила Сантэн. – Но повторяю: Манфред – наш сын и я ничем ему не угрожаю. Я никогда намеренно не сделаю ничего такого, что причинит ему вред. Но относительно тебя я такой гарантии не дам. – Она повернулась и крикнула: – Спасибо, сержант, мы закончили разговор!
И наклонилась перед низкой дверью, чтобы выйти.
– Сантэн… – слабо окликнул он ее.
