– Мой информатор отозвал свое заявление, Сантэн. Он мне сказал, что документы – все документы, связанные с этим делом, – случайно сгорели. Думаю, кто-то на него повлиял, Сантэн, но ради себя самого не хочу думать, кто именно.
Двадцать пятого мая 1948 года, накануне дня всеобщего голосования, Манфред обратился к огромной толпе в Голландской реформатской церкви в Стелленбосе. Все собравшиеся твердо поддерживали Национальную партию. Никого из оппозиции в зал не пустили, за этим присматривали Рольф Стандер и его активисты.
Когда Манфред встал, чтобы заговорить, ему не сразу дали это сделать. Толпа аплодировала ему стоя, и он ожидал наступления тишины добрых пять минут. Однако, после того как овации затихли, люди сели и слушали в напряженном внимании, когда Манфред рисовал перед ними картину будущего.
– Под пятой Смэтса наша земля превратится в страну расы кофейного цвета и полукровок, а единственными белыми останутся евреи – те самые евреи, которые в этот самый момент убивают в Палестине ни в чем не повинных британских солдат. Как вы хорошо знаете, Смэтс спешит признать новый статус Израиля. Этого и следовало ожидать. Те, кто ему платит, – еврейские владельцы золотых рудников…
В толпе закричали: «Skande!» – «Позор!» – и он сделал выразительную паузу, прежде чем продолжить.
– А мы вместо этого предлагаем вам некий план, нет, больше чем план, – видение, дерзкое и благородное видение, которое гарантирует выживание и чистую, незапятнанную линию продолжения крови нашего народа. Будущее, которое в то же время защитит и все другие народы этой земли, цветных Кейптауна, индийцев, черные племена. Эта великая идея была разработана умными людьми, трудившимися из преданности и без личных интересов, – такими людьми, как доктор Теофилус Дёнгес, доктор Николаас Дидерихс и доктор Хендрик Френч Фервурд. Это блестящие умы, каждый из них!
Толпа ревом выразила свое согласие, а Манфред отпил немного воды из стакана и принялся листать свои записи, пока все не затихли.
– Это идеалистическая, тщательно разработанная и абсолютно безошибочная концепция, которая позволит всем разнообразным расам жить в мире, достоинстве и процветании, и при этом дающая каждому возможность сохранить свою индивидуальность и культуру. По этой причине мы и назвали такую политику сегрегацией. Это наше представление о том, как привести нашу землю к величию, картина, которой изумится весь мир, пример для всех людей доброй воли. Это то, что мы назвали
Некоторое время он не мог продолжать из-за одобрительного шума, но когда наконец наступило молчание, он снова заговорил уже более деловитым тоном:
– Конечно, сначала необходимо будет лишить избирательных прав тех черных и цветных, которые уже внесены в избирательные списки…
Когда час спустя он закончил свое выступление, его вынесли из зала на руках.
Тара стояла рядом с Шасой, когда они ждали, пока комиссия завершит подсчет голосов и объявит результат по избирательному округу Хоттентотс-Холланд.
Зал был набит взволнованными людьми. Они смеялись, пели и шумно веселились. Кандидат от Национальной партии стоял в другом конце зала вместе с высокой светловолосой супругой, и их окружала толпа возбужденных сторонников, у всех на груди были розетки цветов Национальной партии.
Один из организаторов Объединенной партии нервно поманил Шасу через головы толпы, но Шаса был занят разговором со стайкой сторонниц, и на зов ответила Тара. Вернулась она уже через несколько секунд; и когда Шаса увидел ее лицо, он прервал беседу и направился ей навстречу, пробиваясь сквозь толпу.
– В чем дело, милая? У тебя такой вид, словно ты столкнулась с привидением.
– Это Оу Баас, – прошептала она. – Позвонили из Трансвааля. Смэтс проиграл Стандертону. Националисты победили.
– О боже, нет! – Шаса был ошеломлен. – Оу Баас занимал это место двадцать пять лет! Они не могут сейчас отправить его в отставку!
– В Британии отправили же в отставку Уинстона Черчилля, – сказала Тара. – Им больше не нужны герои.
– Это знак, – пробормотал Шаса. – Если Смэтс уходит, мы все уйдем вместе с ним.
Еще через десять минут по телефону пришла очередная новость. Полковник Блэйн Малкомс проиграл выборы в округе Гарденс с разницей почти в тысячу голосов.
– Тысяча голосов… – Шаса пытался осознать это. – Но это же почти десять процентов! Что происходит?
Председатель избирательной комиссии поднялся на эстраду в конце зала. Он держал в руке листок с результатами, и толпа мгновенно затихла и жадно подалась вперед.
– Леди и джентльмены, послушайте результаты выборов по округу Хоттентотс-Холланд, – заговорил чиновник. – Манфред де ла Рей, Национальная партия, – три тысячи сто двадцать шесть голосов. Шаса Кортни, Объединенная партия, – две тысячи двенадцать голосов. Клод Сэмпсон, независимый кандидат, – сто девяносто шесть голосов.
