– Понимаем ваши опасения, и поводы для взаимного недоверия есть. Но мы прекрасно сотрудничаем с Максимом. Надеюсь, когда мы станем одной семьей, это взаимодействие только укрепится… Думаю, женитьба наших детей – это лучшие гарантии, которые мы можем друг другу предоставить.
Володя потянулся, сцепив руки, хрустнул суставами пальцев.
– А почему ты не спросишь про Коваля?
– Что именно?
– Ты же заинтересован в этом деле? Мы тоже.
– Я только вчера узнал, – возразил Георгий.
– Будет очень символично, если мы начнем сотрудничество именно с этого проекта. – Лариса деликатно прикоснулась к его рукаву. – Майкл выполнял для нас некоторые финансовые поручения и в последнее время… вел себя не слишком добросовестно.
– Да говори ты прямо, – снова вмешался Струпов. – Увел мешок лимонов и на Яшку повесил, когда тот уже с нефростомой в банку писался. Я Масю с техникума знаю, он таких вещей не позволял, ему и так на жизнь хватало.
– Нам бы, конечно, хотелось найти и вернуть эти деньги. По крайней мере, понять, где они могут быть… Документы мы предоставим. Не надо говорить, что, если информация попадет в открытый доступ, она может быть неверно истолкована, и это негативно отразится на репутации Владимира Львовича.
– Говорят, Коваль специальную тетрадку вел с компроматом на всех своих клиентов, показывал кое-кому. Там проводки, схемы, номера счетов, вся кухня. Похоже, из-за этой бухгалтерии его и завалили, – добавил Струпов. – Он же, ты знаешь, и на воров-законников работал. Это явно их дела.
Георгий понимал, что последует дальше, но все же произнес:
– Не очень понимаю, чем я тут могу быть полезен.
– Здесь замешан человек, который когда-то был вам дорог. – Лариса смотрела ему в лицо. – Может быть, от исхода дела зависит его дальнейшая судьба.
– Мальчишка, с которым жил Коваль, наверняка что-то знает, – прямо пояснил Струпов.
«Меня это больше не интересует», – собирался сказать Георгий, но понял, что ему не поверят. Лариса ждала ответа с застывшей улыбкой, Струпов снова начал обкусывать ногти.
– И что я могу сделать?
– Мы организуем вам выезд в Италию, дипломатическую поддержку. Если будет нужно, предоставим всю информацию по сделкам и банковским счетам. Мы полностью доверяем вашему профессионализму.
Володя рассеянно скользнул взглядом по комнате и нажал кнопку вызова прислуги. Медсестра тут же вошла в каюту с отглаженным белым костюмом и обувной щеткой в маленькой смуглой руке.
– Так, значит, остаешься?
– Да, – проговорил Георгий.
– Ну и отлично, Жора. Ты же играешь в гольф?
Оказавшись на палубе, Георгий почувствовал желание немедленно выпить. Жора, Гога, Гоша – называть его так не позволялось даже близким друзьям. Но занять место Маси, придворного счетовода, двадцать лет умножавшего чужие деньги, к шестидесяти годам не имевшего ни семьи, ни личной жизни, ни даже отчества, должен был не Георгий Максимович, а непременно Жора. Дьяк челобитного приказа, лакей у сытного барского стола. Тот, кто будет рад женить сына на дочке ведьмы и ходячего мертвеца, кому журчание мочи хозяина в ночном горшке покажется музыкой. И кто при первой же опасности возьмет на себя штрафы, судебные дела, новый срок.
Вездесущий Семенков уже где-то раздобыл и заправился виски. Подошел, распространяя односолодовый запах, вальяжно облокотился о лакированные перила.
– Что, Георгий Максимович, с нами на берег? Не пожалеете, ей-богу… А как вам урод?
– Кто урод?
– Ну, эта медсестра, сувенир из Средней Азии. По-нашему почти не говорит, но смышленый, даже уколы делать научился! Я б и сам к нему лег под укол, только разве нам достанется… Говорят, жил в юрте, с полоумной бабкой, та ничего не смыслила, воспитывала как внука. В девять лет хотели делать обрезание, родственники заметили неладное, повезли куда-то в райцентр, показали врачу. Тот предложил все отрезать и выдать замуж. Привезли мулле, мулла купил и жил с ним как с женой, потом перепродал какому-то хлопковому торгашу, а тот по цепочке… Оказывается, много любителей! Володька, говорят, обменял на таун-хаус в Подмосковье. Я два раза видел в бане, волосы до попы, кожа чистая, никаких прыщей. Членик толстый и встает как надо, а яйцо одно, только справа, а между ножек женская писечка. – Дернув щекой, Семенков икнул. – Говорят, счастье приносит, вроде как талисман…
Спускаясь в каюту по ониксовой лестнице, Георгий все еще слышал пьяный пришепетывающий голос. В кармане у него вибрировал телефон – звонил Владлен Василевский. Но перед тем как ответить, он длинно выругался, обращаясь к мойрам, плетущим нить его судьбы: «Мне бы кто отрезал здравый смысл, пока я сам кого-нибудь не расчленил».
Гуляя вдоль реки или пруда, можно ощутить, как рождаются призраки.
До горизонта, насколько мог видеть глаз, простиралась волнистая поверхность бесплодных песков. Белая луна освещала пустынный мир и дерево, в ветвях которого сидел голый демон с лицом Георгия Максимовича.
– Почему мы здесь? Как мы отсюда выберемся?
– Улетим, – ответил демон.
