Подавляющее количество этих земель находится в Казахстане. Трудно сказать, определял ли кто-нибудь их потенциал по зерну, но предположим, что его определили правильно: в пределах 15—20 млн. тонн. Такое количество зерна позволяет получить до 2 млн. тонн мяса. Следовательно, наше Дело — получить дополнительно это количество мяса. В момент принятия решения о Целине вариантов выполнения этого Дела было несколько. Казахстан — зона рискованного земледелия. То есть, посеяв пшеницу весной, нельзя быть уверенным, что осенью можно будет ее убирать, да и для зерновых земли не везде хороши. Кроме того, в Казахстане люди никогда (на протяжении тысячелетий) земледелием не занимались, хотя русские переселенцы во многих районах успешно его ведут. Но это вовсе не значит, что казахи глупее русских. В свое время предки казахов покорили полмира: от Китая до России, и во многих покоренных странах казахи, киргизы, калмыки видели земледельцев, понимали, что они делают, но не перенимали земледелия, хотя и заимствовали стенобитные машины у китайцев, ислам у арабов. Можно объяснить это тем, что эти народы в отличие от русских не хотели отказываться от мяса как основы пиши, а «вырастить» мясо на пастбище, на подножном корму неизмеримо дешевле, чем вспахать это пастбище, засеять зерном, убрать зерно, скормить скоту и только потом получить мясо. Эти народы имели исключительно породистый скот — лошадей, овец, коров, скот, способный даже в Северном Казахстане пастись круглый год. И добра от добра не искали.
Следовательно, первым напрашивается прямой вариант подъема Целины — вариант получения сразу мяса, без зерновой стадии. В этом случае затраты на освоение целинных земель были бы во много раз меньше. Чтобы улучшить пастбища, их надо пахать и удобрять один раз в десять лет, а не ежегодно, как при засеве зерном (да еще без гарантии успеха). Конечно, нужны были бы и дороги, и мясокомбинаты, но без них в любом случае не обойтись. Кроме того, деньги надо было бы вкладывать в обустройство уже существующих казахских аулов (а это значительно дешевле, чем строительство новых поселков), и в улучшение пород скота, который здесь уже улучшали тысячелетиями, и не покупать скот в Европе для стойлового содержания, тратя огромные усилия на акклиматизацию. Конечно, там, где есть твердые гарантии получения урожая зерна, нужно было его сеять, но твердые сорта пшеницы для производства хлеба, а не для переделки его в мясо.
Второй вариант — это тот, который был осуществлен: вспахать все, что можно, засеять в надежде, что Бог все-таки пошлет дождичек, а потом ежегодно, используя множество тракторов, тратить огромное количество горючего на вспашку, сев, подвоз зерна и соломы к хранилищам, к фермам, вывоз навоза от ферм на поля. (И это в то время, когда имелся скот, который на своих ногах, без всякого бензина мог подойти к любой точке степи, съесть там корм, оставить навоз и сам дойти до мясокомбината).
Мне не приходилось слышать (и читать), чтобы перед принятием решения о Целине правительство просчитало вариант улучшения степи и нашло его менее выгодным, чем вариант ее перепахивания.
Но предположим, что мы, оценивая обстановку, просчитали этот вариант и сочли невыгодным. Как и правительство, мы принимаем решение, что Дело Целины ~ 20 млн. тонн зерна, в данном случае — это наше Дело. Мы — управленцы, и нам надо разделить Дело между исполнителями. Металлургам мы назначаем обеспечить сталью тракторостроителей, тракторостроителям — обеспечить тракторами крестьян, химикам — обеспечить их удобрениями и так далее.
