Власть над властью полностью

Мы не все сказали о бюрократическом аппарате, о дей­ствиях его членов и еще вернемся к нему, когда будем рас­сматривать собственно экономику. Но есть два крупнейших вопроса, связанных с существованием бюрократического ап­парата управления, на которых нельзя не остановиться. Не аппарат виноват в этих проблемах, но именно в аппарате находится источник их существования.

Первый вопрос заключается в отходе от Дела, в поте­ре ориентировки, в исчезновении у организации пони­мания, что такое Дело. Этот вопрос очень плохо понима­ют, поскольку все мы — дети бюрократического сознания. Человеку можно поручить только Дело, и ничего больше. Нельзя указывать способы достижения Дела. (Здесь умест­но напомнить абсолютно точное изречение иезуита Игнатия

Лойолы: «Цель оправдывает средство».) В противном случае средство немедленно само по себе становится целью, и на­стоящей цели уже не достичь. Обычно критики Лойолы ут­верждают, что это изречение оправдывало пытки. Не это из­речение привело к жестокостям, а то, что инквизиция вместе с основной целью — добиться правды от предполагаемого грешника — получила способ — пытку, и пытка (средство получения правды, по Лойоле) стала целью судов инквизи­ции. Но раз пытка стала «Делом», то настоящее Дело — по­лучение правды — было уничтожено. Грешники говорили не правду, а то, что хотел услышать суд инквизиции.

И так бывает всегда, когда пытаются оговорить средства достижения цели. Возьмем, к примеру, делократа — коман­дира в бою. Его Дело заключается в том, чтобы взять у про­тивника деревню. Оговорите ему любой способ, как взять деревню, допустим, с потерями не более 15 человек, и Дело отойдет на второй план. Удастся взять с такими потерями, возьмет, но как только потери достигнут 13—14 человек, он прекратит атаки, поскольку в этом случае он хоть какой-то из двух приказов исполнит. И тогда эти 13—14 человек по­гибнут бессмысленно и бесполезно, то есть преступно.

Бюрократический аппарат, всё больше и больше иниции­руя средства достижения цели, все больше усиливая кон­троль за исполнением этих средств и ужесточая наказания, оставляет исполнителям все меньше и меньше возможности выполнить само Дело. У экономики, у предприятий Делом является удовлетворение спроса покупателей. И все. Ничего другого указывать нельзя. Но аппарат, навязав экономике способ, как это Дело сделать (средства), довел ситуацию до того, что вся экономика прилагала огромные усилия фак­тически для того, чтобы Дела не делать, чтобы дать покупа­телю не то, что нужно, не в те сроки, вообще от него изба­виться. В те времена был анекдот, точно описывавший си­туацию. Решили провести эксперимент и дать советскому директору поработать месяц директором на американском заводе, а американскому — на советском. Через месяц они, счастливые, встречаются. «Я набрал заказов для твоего за­вода на 5 лет»,— хвастается американец. «А я от всех зака­зов отбился», — гордится советский директор.

Этот анекдот хорошо иллюстрирует и вторую особен­ность людей, работающих в контакте с аппаратом. При ап­парате руководители атрофируются, они перестают пони­мать Дело, перестают понимать, зачем они нужны. На про­тяжении десятков лет их повседневная работа заключалась в передаче аппарату вопросов, поступающих к руководите­лю для решения и затем в утверждении этих решений сво­ей подписью. При аппарате руководитель — самый малоду­мающий субъект, ему фактически надо знать грамоту, чтобы просмотреть бумагу с вопросом, отметить в ней ключевые слова, по которым определится исполнитель, и адресовать ее этому исполнителю. Как это ни парадоксально, но при аппарате руководителю нужно уметь только читать и рас­писываться, хотя бы так, как Ельцин, — медленно, высунув от старательности кончик языка.

В отличие от стран Запада в СССР была еще одна управ­ленческая структура, в которой руководители физически не могли заниматься Делом — структура партийного управ­ления. Ей бы, КПСС, заняться своим Делом, идеологией, а ей это Дело дополнили другим — ответственностью за все в областях и районах, то есть ответственностью за работу промышленных предприятий, сельского хозяйства, медуч­реждений и прочего. Нельзя сказать, что партийные функ­ционеры уклонялись от этого, но как физически они могли управлять? Ведь управление — это разделение своего Дела между подчиненными, а между подчиненными обкомов Дело распределяли отраслевые министерства. В этом управлении обкомам не было места, вернее, оно было искусственным, без реальных прав в собственно Деле. Уже только поэтому система партийного управления превращалась в некий кон­трольный бюрократический аппарат, главной целью которо­го был отчет по модным показателям. Партийные и совет­ские руководители вообще не имели практики в управле­нии. Даже в тех Делах, где они могли бы попрактиковаться, бюрократическая боязнь ответственности требовала от Них устранения от Дела.