Итак, жизнь в бюрократической системе управления не только превращает подчиненного в подлеца, она задает ему и определенный стандарт поведения. Подчиненный, стараясь не отвечать за Дело, делом избирает себе какое-либо, оговоренное начальником действие, и главным для него становится отчет за это действие. Он всячески рекламирует свою близость Делу, часто бывая в тех местах, где работают рядовые исполнители; потому что он «демократ», он не принимает собственных решений, а непрерывно советуется с начальником, со всеми возможными и невозможными, такими же, как он, «специалистами». Он любит совещания, а когда не знает, что делать, то дает команду подготовить программу по «улучшению». Он никогда не виноват ни в чем. У него всегда виноваты либо подчиненные, либо начальники, но обычно и те, и другие вместе. Всмотритесь в эти черты, читатели, вы себя не узнаете?
Конечно, было бы предпочтительнее, если бы эту тему осветил тот, кто живет и работает на Западе, а не бывает там наездами. Поэтому мы лишь коснемся некоторых принципиальных, видимых отличий.
Как и все отношения между людьми, бюрократические тоже имеют свою национальную окраску. К примеру, немцы весьма энергичны в принятии решений, могут принять их прямо за столом переговоров, а японцы обязательно попросят время на обдумывание, что означает согласование ими своих решений с Токио. Зато прямо противоположны подходы! на низших ступенях бюрократической лестницы: японские рабочие работают быстро, непрерывно ищут что-то новое, а немецкие на вид крайне неторопливы, любую операцию выполняют тщательно и, на первый взгляд, бездумно.
В мемуарах немецкого морского диверсанта времен Второй мировой войны есть такой эпизод. Первыми начали совершать морские диверсии англичане и итальянцы. Один из видов диверсий состоял в следующем. Из торпеды вынимался боевой заряд, и в этом месте оборудовалась кабина для диверсанта. К первой торпеде снизу прикреплялась вторая, боевая. Обе торпеды скрытно опускались в море, и диверсант, управляя первой торпедой, транспортировал вторую ближе к вражескому кораблю, а затем производил пуск боевой торпеды. Немцы, узнав идею, стали ее копировать. Однажды им повезло: англичанин, выполняя боевую задачу, задохнулся в кабине, обе торпеды были невредимыми выброшены на немецкий берег, и немцы получили возможность осмотреть их.
Сначала немцев поразили тупость и леность английских рабочих: торпеды были изготовлены грубо, чуть ли не кое-как, даже сварочные швы не были зачищены. А на немецких торпедах все детали и поверхности сияли шлифовкой и полировкой. Но потом немцы поняли, что в условиях войны, когда дорог каждый рабочий час, заниматься шлифовкой и полировкой того, что заведомо должно разлететься на куски при взрыве, — пустое дело.
В основе этой истории лежит бюрократическая зашоренность конструкторов и инженеров, которые запрограммированы на то, чтобы все делать тщательно, и они требуют этого от рабочих, не думая о Деле. И то, что требовалось для Дела, порой упускалось. Скажем, у наших саперов мирного времени существует такая статистика.
Извлекая с полей прошедших боев неразорвавшиеся артиллерийские снаряды, они на один советский находят три неразорвавшихся в бою немецких, хотя наша артиллерия выпустила по немцам больше снарядов, чем их артиллерия по нашим войскам. Тщательно выполненные немецкие снаряды имели взрыватели из малопрочных сплавов, и эти взрыватели при соприкосновении с землей часто отламывались, не успевая подорвать сам снаряд. Имелся и дефект в конструкции.
Получая по ленд-лизу английские и американские танки, наши танкисты немедленно отрывали и выбрасывали весь выполненный из пластика внутренний интерьер танка: очень уж он хорошо горел.
Подобные бюрократические перекосы можно увидеть и сейчас. Например, молниеотвод на здании в Германии выполнен так, что от одного его вида получаешь удовольствие. Но... проводники, спускающийся с крыши и поднимающийся из земли, соединены муфтой с болтовым зажимом. В этом месте проводники будут ржаветь, следовательно, электрическое сопротивление будет расти, неуклонно снижая качество молниеотвода. А наши строители бросят провода, как попало, криво-косо, но соединят их сваркой, и если не обращать внимания на неприглядный вид сооружения, можно считать, что свои функции молниеотвод будет выполнять исправно, не говоря уже о том, что он раза в три дешевле. Одни зациклены на тщательности, а другие на объемах работ.
Это относится к «синим воротничкам». А что касается «белых воротничков» — конторских работников, то их на Западе тоже очень много. Правда, они заняты в несколько других сферах, учитывая бесплановость или ограниченную плановость экономики. Трудно сказать, но впечатление такое, что там бюрократов этого типа во много раз больше, чем было в СССР со всеми его вывертами. Некоторые фирмы утверждают, что из 100 работников у них 60 рабочих и 40 управленцев.
