Власть научного знания полностью

После этого вопросы глобальной экологии и, прежде всего, все, что касается изменения климата, стали невероятно актуальными. Не заставила себя ждать и обеспокоенность общественности в связи со сбоями в климатической системе. В августе 1986-го года на обложке немецкого еженедельника Der Spiegel можно было видеть изображение Кёльнского собора, стоящего в воде, с подзаголовком «Климатическая катастрофа» (Weingart et al., 2000).

Перед Конгрессом США в качестве эксперта в июне 1988-го года снова выступил Хансен. Ему принадлежит знаменитое высказывание, что он «на 99 процентов уверен в том, что глобальное потепление действительно существует» (O'Donnell, 2000): «По моему мнению, существование парникового эффекта доказано, и он уже сейчас изменяет климат». Еще более решительно Хансен высказался в беседе с репортером New York Times: «Сейчас пора прекратить ходить вокруг да около, а вместо этого надо прямо сказать, что доказательств более чем достаточно и что парниковый эффект уже существует» (New York Times, 24-е июня 1988). На руку сыграл и тот факт, что свое заявление Хансен сделал в засушливый период. Время его выступления перед комитетом Конгресса было выбрано неслучайно. Сенатор Том Вирт готовил слушания о глобальном потеплении (Andersen & Agrawala, 2002: 44). Ситуация благоприятствовала тому, чтобы представить проблему наиболее драматичным образом. Как и на своих прошлых (и будущих) выступлениях, Хансен, будучи публичным человеком, сразу оказался на линии огня, как показал обрушившийся на него шквал критики. Скептически настроенные «враги» видели в климатической проблеме и в высказываниях Хансена «паникерство по поводу глобального потепления». Профессор экологии Виргинского университета и сотрудник известного своим консерватизмом Института Катона Патрик Мичелс обвинил Хансена в том, что он – единственный из всех ученых, кто допускает существование причинно-следственной связи между «нынешней температурой и антропогенными изменениями в атмосфере» (Washington Post, 8-е января 1989).

Этот словесный поединок показателен в отношении того, чем рискуют ученые, оказавшиеся в роли политических предпринимателей: они стремятся произвести впечатление абсолютно объективных специалистов, на которых совершенно не влияют политические или какие-то иные мотивы. Отсюда и упрек Мичелса в том, что Хансен не вписывается в мейнстрим научного дискурса и является «единственным ученым», который соотносит нынешнюю погоду с долгосрочными тенденциями. Ученые, защищающие Хансена, наоборот, торопятся заклеймить спорщиков вроде Мичелса, называя их «кучкой» упертых индивидов. Сам Хансен пытался опровергнуть точку зрения Мичелса, утверждая, что «научное сообщество убеждено в том, что в течение будущих десятилетий нас ожидают кардинальные изменения климата, если выбросы парниковых газов будут и впредь увеличиваться, как предполагают многие специалисты Национальной академии наук и авторитетных международных организаций» (Washington Post, II. Februar 1989). И Хансена, и Мичелса мы относим к категории «активистов» от науки. Следует отметить, что свою активность они проявляют открыто.

В одном из интервью для американского журнала Discover Стив Шнайдер верно заметил: