"Ауди" тормознула. Коммерсант взял кейс и направился к своему дому. В чемоданчике лежали и двадцать тысяч долларов - прокурор полагал, что так будет надежнее. Он не сомневался, что торговец, под наплывом неких ностальгических чувств отказавшись от гонорара, быстро пожалеет об этом, и тогда ликвидация Курганова может не состояться: ведь в этом случае с киллером Груше придется расплачиваться собственными деньгами.
Тут Иннокентий Трофимович стал крутить головой по сторонам, поскольку понял, что, катаясь по почти незнакомому району, заехал в совершенно глухое место. Он было хотел остановиться и спросить у кого-нибудь дорогу, но даже прохожих не увидел.
И вдруг в метрах пятидесяти впереди прокурор заметил какую-то возню. Кажется, драку. Подъехав поближе, он увидел, что здоровенный бугай избивает двух довольно щуплых милиционеров.
Шигарев немедленно полез в бардачок за пистолетом, который обычно не брал с собой, но, поехав на рандеву с бывшим киллерским диспетчером, что называется, на всякий пожарный прихватил оружие.
Пока он приводил пистолет в боевое положение, амбал поволок потерявших сознание милиционеров, как догадался теперь Иннокентий Трофимович, гаишников, к их же патрульной машине и стал затаскивать несчастных в салон.
Шигарев выскочил из автомобиля и грозно скомандовал:
- Стоять! Руки вверх!
Подполковник Фролов 3 июля, среда: день
- Привет, Людочка! - Фролов вошел в приемную заместителя городского прокурора. - Алексей Алексеич у себя? Может он меня принять?
- Сейчас узнаю, - ответила секретарша и скрылась в кабинете своего шефа. Выйдя, объявила: - Заходи, Юра.
Вновь оставив Гусманова в коридоре, Фролов вошел в нешибко шикарные апартаменты прокурора.
- Чем обязан, Юрий Семеныч? - спросил Бегунов, встал, пожал милиционеру руку и кивком показал на стул у своего стола.
- Человека ограбили, дело бы надо возбудить.
- И всего-то? - удивился прокурор. - Ну, и воэбуждали бы в установленном порядке.
Собеседники были одногодками, обоим не так давно перевалило за сорок, и они много лет работали в правоохранительной системе. Но Алексея Алексеевича только что перевели из районной прокуратуры в городскую, и коллеги практически не знали друг друга лично. Однако Фролов после ликвидации банд сколковцев и можайских стал очень известен в "компетентных органах", почти знаменит, и Бегунов с интересом приглядывался к подполковнику.
- Здесь случай особый. Человек этот - директор Кунцевского отделения "Промбанка" Гусманов. Его лично ограбили во время недавнего налета на банк. Я просил бы возбудить дело без проволочек, максимально ускорить обычные бюрократические процедуры.
Бегунов удивился ещё больше.
- Но ведь дело о налете на "Промбанк" уже возбуждено Генеральной прокуратурой!
- Его вчера закрыли в связи с гибелью всех подозреваемых, - неохотно пояснил Фролов, подавляя приступ раздражения, но не к собеседнику, а к Шигареву. - В Генпрокуратуре предложили возбудить новое дело, но уже об ограблении частного лица, причем там считают, что этим расследованием должно заниматься ваше ведомство.
Теперь Бегунов ухватил суть проблемы: все уже доложили наверх, что с "Промбанком" разобрались, а тут на тебе - открылись новые обстоятельства! Потому-то в Генпрокуратуре решили закрытое дело не открывать, а возбудить другое и спустить его "этажом" ниже.
Это решительно не понравилось Алексею Алексеевичу, да и кому понравится, если в неприятной ситуации на тебя переводят стрелку?
- Сумма похищенного, вероятно, немаленькая?
- Семьсот тысяч долларов, - быстро ответил подполковник.
Вот это номер! Прокурор не знал в подробностях, как проходило расследование налета на "Промбанк", но ему было точно известно, что все деньги, изъятые бандитами, возвращены. Да по-другому и быть не могло - ведь дело Генпрокуратура закрыла.
- Кстати, а почему лично вы занимаетесь этим ограблением? Ведь, насколько мне известно, вы в гу-вэ-дэ ведете направление, связанное с организованной преступностью?
- У нас в управлении полагают, что с оргпреступностью в Западном округе Москвы покончено, - улыбнулся подполковник, - и теперь я занимаюсь различными особо опасными криминальными деяниями.
Подполковник находится в его кабинете, размышлял прокурор, потому, что хочет побыстрей получить ещё одну большую звездочку. За дело о "Промбанке" пирожные раздали другим, а Фролову оставалось только облизываться. Однако в деле этом появилась дыра, вот мент и суетится - хочет ухватить свое. Причем таким образом он не только подставляет собственное начальство, но и может доставить неприятности ему, Алексею Бегунову, а также руководству Генпрокуратуры.
И тут в голову Алексея Алексеевича пришла спасительная мысль.
- А дело о "Промбанке" закрывал, вероятно, Иннокентий Трофимыч? спросил он на всякий случай, хотя знал достаточно определенно, что только Шигарев, курировавший это расследование, мог принять решение о его прекращении.
- Он самый, - настороженно ответил Фролов. Гувэдэшник догадывался, какие мысли будоражат голову Бегунова, но ему неясна была суть вопроса прокурора.
