– Именно. Не получится полезных граждан, когда рожают алкоголики за пособия и потом всю жизнь тянут деньги из общества. Крестьянский ребёнок начинал работать с пяти лет, его не для забавы рожали, не для вытягивания денег из бюджета, дескать, мы его родили и нам за это теперь все должны. Он сам приносил пользу обществу, а сейчас до сорока лет на шее родителей сидят: от армии отмажь, за институт заплати, на работу устрой. Ещё бабушки неугомонные лезут: своих детей не смогли нормальными людьми вырастить, так на внуках отыграться хотят. Десять взрослых скачут вокруг недоросля, соревнуясь друг с другом, как ему ещё подлизнуть, и получается слабый инфантильный эгоист. Молодёжи сейчас мало, она слабая, но все под неё прогибаются, желая угодить в любой глупости, чем окончательно добивают. Большинство не должно подыгрывать меньшинству. Таких хоть сотню каждая родит, а толку не будет. Вымрут. Вымирают с завидным упорством, словно кому-то доказать что-то хотят! Понадеялись на непоротое поколение, а получилось упоротое, опущенное поколение какое-то. Драть надо было. Кого не драли родители, тех собутыльники теперь дерут толпой в притоне. А идеалы какие? Книги и передачи посвящены наркоманам и проституткам, вампирам и самоубийцам.
– Книги и фильмы о войне лучше, что ли?
– Не лучше. «Кобелям опять неймётся» – вот и вся философия любой войны. Писать про войну и фильмы снимать умели только фронтовики, но сейчас их не осталось. Они показывали, что война – это страшно, а жертвы компьютерных игр доказывают, что это круто и прикольно, что там умирают красиво. Возможно, тот же вампиризм влияет, любование смертью, бегство от жизни, лишь бы сессию не сдавать. В загробную жизнь верят, как первобытные дикари, фильмы о зомби и оживших мертвецах смотрят. Американцы эти сюжеты сейчас не случайно на поток поставили, чтобы мир подчистить от расплодившегося быдла. Потому что только быдло такие сюжеты глотает, где много смерти, секса, гламура и думать не надо. Уж какой там секс с мертвичиной – не каждый психиатр правильно диагноз поставит, а гламур трупам наводят с помощью обычной косметики санитары морга. Наши америкашек ругают, а они ведь очень хороший эксперимент провели: если тяготеет человек к этому дерьму, то сразу ясно, кто он есть, и обижаться тут не на кого. Нам досадно, что мы оказались не сильной здоровой нацией, а хлипкой конструкцией с вышибленными опорами. Кто такие вампиры, как им может подражать человек?
– Они вроде как кровь пьют, – ответила Вероника.
– Это покойники прежде всего. Чтобы стать вампиром для начала надо умереть, вот их поклонники и мрут, как мухи. Человек так устроен, что он копирует тех, кого видит в качестве главных героев. Общество, где главными героями стала всевозможная нечисть, пластиковые суперсолдаты, которых можно оживить, роботы – это общество потенциальных покойников. Это персонажи средневековых сказок, когда население было забито и запугано Инквизицией. Чтоб совсем тошно не было, люди придумывали сказки, что смерть не так уж и страшна. И начинали верить, что смерти нет, что после смерти можно вернуться к жизни и всё переиграть.
– Разве это плохо: верить, что смерти нет?
– Не просто плохо, а очень плохо. Потому что смерть есть, и она необратима. Сам видел. А в стиле «смерти нет» готовят особо опасных диверсантов типа ниндзя и шахидов. И обратите внимание, что эту публику в современном массовом искусстве тоже возводят в культ, а на деле туда набирают отверженных. Берут с самого дна жизни, где выше всего ценится удовлетворение примитивных потребностей, и обещают всё это в избытке после смерти. Вот они и бегут в смерть, что цивилизованное человечество только ужасается. Поклонники такой культуры не держатся за жизнь. На кой за неё держаться, если она и после смерти доступна? Нельзя молодёжь на таких образах воспитывать… Я смотрю, у тебя тоже целые шкафы с какими-то мистериями стоят. Собрать всё и сжечь.
– Да сейчас! Самая ходовая литература после любовных романов.
– Ну-ка, дай сюда, чего это такое? «Найди любовь с помощью магии». А нет книги «Как найти должников с помощью магии» или «Заговоры на рост процентов по вкладам»?
– К сожалению, нет.
