– Кто ей детей делает, тот пусть и думает. Придумали забаву: рожают от разных придурков и всю страну на счётчик ставят. У меня жена троих вырастила, и не сейчас, а в Перестройку, но от государства ничего не получала. А теперь сколько шастает беззубых алкоголичек, хрипят, что им все должны, потому что они «пятерых выродили». Они это таким тоном говорят, словно турнепс сдали государству – жрите. Дочки у них такие же бестолковые одиночки и безотказные давалки, сыночки преимущественно алкаши. Надо им отменить всякие пособия, заставить работать, платить нормальную зарплату, чтобы из неё они могли содержать свои семьи, если захотят. Но в стране всё развалено, зато спившимся остаткам теперь обещают пособия, как царскую щедрость. Надо растить граждан, а сейчас растят иждивенцев, попрошаек, побирушек. Я заметил, что даже выпускники детских домов другими стали. Раньше невестам так и желали: дай бог тебе мужа-детдомовца – своя квартира есть, свекрови нет. Девицы на выданье специально бегали на танцы при интернатах, чтобы познакомиться, потому что это была очень серьёзная публика. В армии у меня было много детдомовцев, и вот мы щенки по сравнению с ними, потому что это были взрослые мужики. У них уже была профессия, место работы, трудовой стаж, жилплощадь, никаких мамушек и прочих кумушек, которые лезут в жизнь детей, потому что свою создать не сумели. У многих уже семьи свои были. У них к пятнадцати годам было закончено ремесленное училище, получены права по двум категориям и освоены базовые профессии типа электрика и штукатура, с которыми нигде не пропадёшь. Они умели слаженно работать в коллективе, а не интриги плести, как обитатели офисов. А сейчас показывают пятнадцатилетних детдомовцев, как они скачут в костюмчике петушка или зайчика на детском утреннике и «мечтают найти мамочку». На кой чёрт ему мамочка, если он уже сам детей штампует? Он уже выше своей мамы в этом возрасте, а с ним обращаются, как с пятилетним, заставили скакать зайчиком, потому что «он же ещё маленький». Ребёночек с щетиной на щеках. Что там за извращенцы допущены к этим бедным парням?
– Ха-ха-ха!
– Я знаю эту публику – никто из них не ищет «мамочку». Это редко бывает и сразу берётся на заметку, как плохой симптом, когда у ребёнка развитие пошло не туда, если он ищет своё прошлое, на которое не может повлиять. Для чего он её ищет? Отомстить, усовестить, в глаза посмотреть? Нормальным людям неинтересны те, кто их бросил, отказался, предал. Это может быть интересно только любителям страдать, кто считает себя жертвой, кто всего себя на эти сопли растратит. А взрослому парню не мамочка, а собственная баба нужна, мать его будущих детей. И это неправда, что ребёнку в семье лучше, чем в детском доме, потому что семья семье рознь. Есть такие, из которых дети сами в детские дома убегают. У меня сослуживец был, он сам в десять лет в детский дом ушёл, потому что жил в двушке двадцать два метра, где в каждой комнате по пять человек обитало, взрослые бухали не просыхая. Уроки делал в ванной: клал стиральную доску на умывальник и это был ему письменный стол. Когда его всё достало, он пошёл в детскую комнату милиции и попросился в детдом, где ему очень понравилось, потому что там было полно детей, игрушек, у него появилась своя кровать и тумбочка для личных вещей, чего не было дома. Потому что детям интересно с другими детьми, как, впрочем, и всем людям интересней со своими ровесниками, а не выслушивать брюзжание «старых пердунов» или наивный лепет мелочи пузатой. Это и есть поколение.
– Почему же говорят, что ребёнку лучше в семье?
– А почему после Великой Отечественной никто не говорил, что детские дома – это плохо? Сейчас население ничем не занято, рабочих мест нет, а пропаганда пудрит мозги: сидите с детьми дома, берите из детских домов, у кого своих нет – это и есть счастье. Надо развивать страну, систему образования, медицину, досуговые учреждения, охрану правопорядка, а у нас наоборот всё сворачивают. У меня, у ребёнка двадцатого века, детство было в разы интересней, чем оно у детей века двадцать первого! Как у Агнии Барто где-то есть: «Драмкружок, кружок по фото, хоркружок – мне петь охота! За кружок по рисованью тоже все голосовали. А ещё у нас нагрузки по-немецки и по-русски». Так что дурью страдать было некогда. А сейчас дети шляются по улице, они никому не нужны, им некуда себя деть. Родители и даже родители родителей работают за тридевять вёрст от дома, приезжают на перекладных смертельно уставшие и озлобленные ближе к ночи. Их призывают ещё кого-то родить: давай, навались! А куда потом девать детей? Ведь это же – дети, люди, граждане. Пусть маленькие, но люди, человеки. Это не скоты, не приплод какой-то свиноматки, о воспитании потомства которой никто не тревожится, было б мяса и жира побольше на боках. Сейчас заговорили о какой-то «молодёжной политике», двадцать лет о ней молчали.
– Как раз все наши годы молодые, – грустно заметила Вероника.
