Власть оружия полностью

Пройдя между торговых мест почти до самого конца, Игнаш остановился у прилавка с пистолетами. Провёл рукой над матово блестящей сталью, будто целился, взял «шершень», быстро отложил, пошевелил ещё пару стволов — те даже в руки брать не стал. И рожу скорчил скучающую, будто ему тошно на это барахло глядеть. Подошёл торговец, раскрасневшийся, потный — только от прилавка, где водкой угощают.

— Подсказать чего? Предложить? — пахнул луковым запахом.

— Это ж местное, здесь клепаете, — проворчал Мажуга, — мне несподручно. Хочу вещь посерьёзней, из старых времён, настоящую.

Торговец уже успел оценить его здоровенный кольт, согласно кивнул — верно, дескать.

— Местное, да. Но делаем на совесть, каждый ствол пристрелян и опробован.

— Дык, понятно, что десяток-другой раз пальнёт, не развалится. А после — как удача выпадет.

— Метко пальнёт! Очень метко! Все пристреляны, все…

— Мне вещь нужна, — перебил Мажуга, — чтобы послужила, чтобы вспоминали, кто подарил, от чистого, как говорится, сердца чтоб.

Торговец сам сунулся к прилавку, легонько отодвинув Йолю, пошевелил собственный товар, выбрал здоровенный пистолет, быстро отёр полой плаща и, развернув рукоятью, протянул Мажуге:

— От вещь! Гляди, почтенный! Это сразу видно, что от сердца.

— Нет, не то. Я ж не себе, племяшке, вон, чтобы дитю сподручно было.

— Почему дитю? — засуетился торговец. — Девице-красавице! Щас я… я щас… Если б сразу знал, что красавице, другой бы предложил. А погодь-ка, почтенный!

Оставив покупателей, красномордый нырнул за прилавок, вытащил откуда-то из-под низа небольшой револьвер с красивой инкрустацией на рукояти:

— От славная оружия для красы-девицы! До Погибели сделана, а всё как новая. Гляди-ка, блестит узор!

— «Леди Смит»? Та не, то игрушка. А мне вещь нужна. Вроде «Беретты М-92», к примеру.

Торговец смерил Мажугу внимательным взглядом, снова нырнул под прилавок, вытащил пистолет. Мажуга осмотрел его, протянул руку, торговец вручил магазин. Оба не произнесли ни слова, но Йоле казалось, что они беседуют. Ржавый снарядил оружие, что-то дёрнул, чем-то щёлкнул, вскинул руку, будто прицелился в развешанные на стене кобуры, посмотрел на хозяина лотка, тот кивнул. Взгляды и жесты заменяли продавцу с покупателем человеческую речь. Наконец Игнаш решился:

— Поработала вещица немало, но ещё послужит. Цена?

— В какой монете?

— Киевское золото.

— Два. Полсотни патронов — ещё три серебряка.

— Это с двумя магазинами.

— Один всего и есть. Кобуру дам хорошую.

— Не стоит двух гривен.

Пока торговались, Йоля выпустила куртку Мажуги и изо всех сил стиснула ладони — очень уж тянуло цапнуть что-нибудь с прилавка. Ну, прямо невмоготу было. Продавец заулыбался, источая волны перегара и лукового духа, кивнул:

— Соглашайся, почтенный, вон красавица твоя как разволновалась. Очень ей «беретта» глянется, а разве можно красавице отказывать?

Мажуга подумал немного и сказал:

— Можно.

Продавец так искренне расстроился за Йолю, что едва слезу не пустил. Но Мажуга уже решился:

— Ладно, беру. Кобуру только покажь.

Когда торг подошёл к концу, и торговец взвешивал на пальце золотой, собираясь сказать, что слишком легковесный, Мажуга склонился к нему и тихо произнёс:

— А теперь и о моём деле поговорить можно. Для себя тоже кой-чего ищу.

— С твоим-то кольтом? — торговец так поразился, что не только забыл о привычных ужимках, но и не стал даже спорить по поводу подпиленной гривны. — Я ж знаю, что кто к такому привык, ни на что не поменяет! Хотя есть стволы получше, на мой вкус, но тут дело привычки!

— А! — Мажуга махнул рукой. Сунул Йоле «беретту» с кобурой и снова обернулся к продавцу, — слушай, Сафьян, мне кое-что посерьёзней требуется.

— Знаешь меня? — продавец насторожился. — Что-то не припомню…

Он вгляделся в невыразительное лицо Мажуги, тот с готовностью стянул кепку и повернулся к свету. Вообще, держался Ржавый так, будто торговец оружием непременно должен его признать. Тот и впрямь вроде что-то припомнил, кивнул, хотя и без уверенности. Внешность Мажуги была как бы и примечательная, но, с другой стороны, ничего особенного, обычные черты. Он походил на сотни и сотни людей, загорелый, коренастый, неспешный в движениях — мало ли таких в Пустоши!

— Говори, что за дело.

Ржавый склонился к нему, тот подался через прилавок навстречу, мужчины зашептались. Йоля, прицепляя кобуру к дареному ремню, едва слышала отдельные слова Сафьяна:

— Да… что ж, сведу… был такой, конечно. Ну да… обязательно. Мой процент за знакомство… ну, ежели так, то будем говорить. Да хоть щас!

Торговец окликнул соседа:

— Эй, Проня, приглядишь за моим хозяйством? Я отлучусь ненадолго.

Сговорившись с Проней, Сафьян кивнул:

— Шагай за мною.