Власть оружия полностью

— Сейчас выступать будем! Расскажи, Мажуга, как это место выглядит, что там? Какая оборона, сколько человек?

— Бараки из старого бетона, вот так друг к дружке пристроены, — Игнаш показал руками, какую форму имеет постройка, — окон мало, и те кирпичом заложены, ворота плёвые, а ограды вокруг считай, что нет, «колючка» натянута, это от мутафагов, разве что. Любой самоход проломит, не заметив. Вот с бараками придётся повозиться. Народу с полсотни, не меньше — это те, что на виду. Ну а сколько в подземном цеху трудятся, сам прикинь. Вам, оружейникам, лучше знать, как производство налажено, какая обслуга нужна.

— А что клепают?

— Видел дробовики, пистолеты простенькие — те вроде местные. Но что на месте точат, а что привозное, под сборку, — Игнаш развёл руками, — тут без понятия.

— Десятка два, а то и больше, считая водителей, и кто на подхвате, — подсчитал Самоха. — Полтора десятка, это уж точно.

— Ага, ага… — бормотал Курчан, он уже прикидывал план атаки. — Значит, оградка хлипкая, атакуем с разных сторон. А в окна не выскочить? Я к тому, чтоб не разбежались сзаду где, пока мы вход распечатывать будем.

— Мы в одном крыле были, — Мажуга подал плечами, — да и то всё под лавки разгорожено, не разглядишь. Мотоциклеткам вели, по кругу чтоб разъехались, вперёд не совались. Они перехватят.

Взревел мотор бронехода, водитель прогревал на холостых. Потом затарахтели мотоциклетки, а дальше уже всё перекрыл рёв двигателей башни. Курчан прокричал что-то, но его слова потонули в грохоте, полосы прожекторного света уже двинулись в стороны, машины карателей пришли в движение. Молодой пушкарь махнул рукой и побежал к орудийной платформе, Самоха пошёл к башне.

На марше колонна вытянулась вдоль дороги. Мотоциклетки умчались далеко вперёд, а сендер Мажуги оказался в середине построения харьковчан, следом грохотала на ухабах артиллерийская платформа, позади неё высилась боевая башня. Луч прожектора с её верхушки ощупывал окрестности, скользил по плоским холмам и зарослям колючего кустарника. Ночью пустошь из жёлтой превратилась в чёрно-белую, в свете прожекторов молчаливый пейзаж казался непривычным и удивительным, особенно странно было Йоле, она в прежней жизни не знала полной темноты так же, как и яркого солнечного света. В диковинку ей была и боевая гусеничная башня — казалось невероятным, что такая громадина может двигаться, и даже довольно ходко, не нарушая походного строя.

— Дядька Мажуга, — крикнула она, перекрывая рёв и грохот идущей колонны, — а как она может так быстро катить? Башня-то? Она ж тяжеленная!

— Не такая и тяжёлая. Она ж не из железа, — пояснил Игнаш, — корпус больше из люминия, а сама кожами обтянута. Три слоя, не то четыре. Пуля не возьмёт, а весу меньше. И не тискай пистолет! Рано ещё.

Йоля послушно убрала руку с кобуры. А только очень уж приятно было ощущать под пальцами эту тяжёлую рубчатую рукоять. Дареный пистолет делал девчонку уверенней, она ощущала себя сильной и… как бы это сказать, более полной, настоящей. До сих пор она была единственной такой — среди вооружённых мужчин, слабой такой, ну а теперь совсем другое дело.

Впереди чуть в стороне от дороги ударили выстрелы. Сперва автоматная очередь, потом несколько одиночных. Колонна остановилась, головной бронеход съехал с дороги, его пулемётная башня развернулась в степь, а толстый луч прожектора с башни стал шарить по округе, отыскивая цель. Из темноты вылетела мотоциклетка, блеснула в световом луче круглым боком. Водитель лихо подлетел к орудийной платформе, на обшитой листами железа площадке показался Курчан.

— Что за стрельба?

— Да на дороге какие-то! — крикнул каратель с мотоциклетки. — Увидели колонну — и в степь тикать. Да где им от нас уйти! Прижали их, заставили тормознуть и по колёсам стрельнули, они теперь до утра не сдвинутся. Изрешетили им шины!

— А что за люди? Торговцы?

— Не, селюки, фермеры на самоходе грузовом! Расторговались и домой катят! То есть катили, а теперь здесь заночуют! Ну, мы вперёд погнали!

Колонна снова тронулась с места. Йоля спросила:

— Дядька Мажуга, а чего это?

— Ну, как чего… Всех встречных останавливать будут, чтобы никто незаконных оружейников не предупредил. По колёсам, вишь, стрельнули — теперь фермеры застряли не то что до утра, а и вовсе невесть на сколько. Пока ещё кто их заметит… Если б на дороге, другое дело, утром непременно на них какие-нибудь проезжие наткнулись, а они сдуру в степь ломанули, там их и оставили…

Мажуга говорил об этом спокойно — подобные истории случались частенько. Когда харьковская карательная бригада выступала в поход, с «селюками» не церемонились. Этим ещё повезло, что только шины попортили, могли бы сгоряча и перебить всех. Одно слово — каратели!