Власть оружия полностью

Пушкарь медленно и очень осторожно спустил с подножки ногу, пощупал мягкий слой илового наноса, поставил сапог. Потом ступил другой ногой, ничего не произошло. Каратели полезли из стального нутра наружу. Аршак, проваливаясь по щиколотки в мягкий слой ила, побрёл за учеником.

Уголёк тем временем носился снаружи, вот он подбежал к скелету, присел, стал тыкать пальцем и переворачивать мелкие кости. Потом подскочил, потрусил от лагеря в пустыню. Теперь и Мажуга с Йолей заметили — несколькими десятками шагов дальше лежал ещё один скелет. Вроде, похож на человеческий, но на таком расстоянии не разберёшь. Уголёк покопался там в песке, выдернул из грунта кусок арматуры, поднял над головой. Старик подошёл к нему, они стали вполголоса обсуждать находку, передавая арматурину из рук в руки.

— Идём, — бросил Йоле Игнаш и полез в люк.

Харьковчане разбрелись к своим машинам, стали сбрасывать с них песок, отряхивать сиденья. Игнаш тоже занялся сендером, Йоля делала вид, что помогает — выводила по тёплому пыльному борту узоры пальцем. При этом она то и дело оглядывалась.

— Чего косишься?

— Да черномазого этого высматриваю. Ну, как снова затеет крабами швыряться? Это ж он тварюку подкинул в наш сендер.

— Он, конечно. Нога-то болит?

— Есть маленько, но стерплю.

— А оглядываться-то зачем?

— Как увижу, что крадётся, стрельну.

— Хм… Прямо вот так и стрельнёшь? И куда ты ему метить станешь?

— Не твоё дело, дядька Мажуга.

— Ну, может, и не моё. А вот разозлишь проводников, бросят они нас среди этого ила, куда мы денемся?

Йоля задумалась, даже брови наморщила от мыслительных усилий. Наконец решила:

— Ладно, погожу с этим делом. На обратном пути, когда ужо Мост покажется, тогда стрелять буду.

Проводники закончили обсуждать найденные в иле останки и возвратились к колонне.

— Хорошая дорога! — объявил Аршак. — Можно ехать!

— А что вы нашли? Мертвяк, вродь? — окликнул старика Самоха. Толстяк так и не решился вылезти из гусеничной башни, и теперь орал с подножки.

— Мёртвые, да. Поедем, начальник, хорошая дорога! Пока чисто и до темна далече, ехать нужно! Давай приказ заводить!

— Погоди. А от чего мёртвый? Что его сгубило?

— Пустыня его забрала, — невозмутимо ответил Аршак.

— Это чего ж… и Штепу пустыня забрала, и этого, со зверем, тоже?

— Пустыня любого забрать может. Поедем, пока дорога хорошая.

Так ничего от проводника не добившись, управленец махнул рукой, поморщился — болит рана-то — и приказал заводить. Колонна двинулась по «хорошей дороге». Небо снова было светлое, солнце палило нещадно, Йоля стала клевать носом.

— Эй, заноза, не спи, — окликнул Мажуга, — а ну как этот мутафаг снова в тебя крабом швырнёт? Или чего похуже? Я видел, он после бури какую-то дрянь в свою сумку собирал! А ты в него стрелять собиралась в этом случае?

— Так и быть, можешь ты в него стрельнуть… — позволила Йоля, — покуда я сплю.

Надвинула платок пониже, чтобы глаза прикрыл, повозилась на сиденье, устраиваясь поудобнее, и задремала. Колонна под рокот двигателей и треск иловой корки продвигалась по ровной, будто раздавленной гигантским прессом, пустыне. После бури слой ила сделался гладким, лишь кое-где из серой массы торчали кости и добела высушенные побеги пустынного коралла. Попадались ржавые железяки, в которых уже невозможно было признать части самоходов, владельцев которых, конечно, тоже «забрала пустыня». Позади колонна оставляла широкую полосу взрыхлённого песка, пустые бутылки и обглоданные корки водяных арбузов. Солнце поднялось в зенит, броня стала раскаляться, ветерок, сперва приносивший облегчение, теперь обдавал жаром, как из печи… Йоля несколько раз просыпалась, хлебала из фляги, и снова засыпала. Да и что делать в пустыне?

Когда жара стала совсем невыносимой, Аршак велел остановиться и пару часов переждать. Харьковчане даже круг не стали выстраивать из самоходов, встали друг за другом, походной колонной. Самоха, непрерывно потеющий и оттого с ног до головы мокрый, окликнул проводника, тот подошёл к подножию башни.

— Зачем встали-то? Время уходит!

— Лучше постоять. В такую жару ехать опасно.

— А вчера ехали.

— Это сердце пустыни, здесь спешить никогда нельзя. Ждать надо. Голову палит, перед глазами всякое вертится, чего на самом деле нету, опасно водителю. Лучше ждать.

Самоха подумал, хотел сплюнуть, но слюны во рту на порядочный плевок не сумел скрутить. Махнул рукой и уполз в душную тень — арбуз доедать. Каратели вяло перекликались, обменивались короткими репликами, вроде: «Эй, Кирюта! Ты как там, живой? — А то! Пока ещё живой! — А выглядишь, как ползун высохший! — Гы-ы…». Жара оглушила, даже говорить не хотелось.

Йоля подняла голову:

— Чего? Стоим, что ли? Приехали?

— Нет, просто стоим.

Игнаш покрутил ручку приёмника, там зашипело, сквозь помехи прорезался голос:

— А теперь специальное обращение Гильдии Небох-х-х-р-ов…

— Смотри-ка, здесь «Радио Пустошь» берёт, — заметил Мажуга. — А до бури не получалось.

Он подкрутил настройку, голос стал чётче: